Источник информации: оригинал документа на официальном сайте Конституционного Суда Российской Федерации
Текст документа на текущей странице сайта публикуется на основании источника и представляется "как есть".
Если вы обнаружили персональные данные в представленном на текущей странице сайта тексте документа, пожалуйста, сообщите нам об этом:
1) по электронной почте (support@судебнаяпрактика.рф)
2) или нажав на кнопку
Персональные данные, содержащиеся на текущей странице сайта, будут обезличены незамедлительно.
ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ
Подборка правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации подготовлена Секретариатом Конституционного Суда
Российской Федерации Согласно Конституции Российской Федерации многонациональный народ России чтит память предков, передавших ему любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость, а государство, исходя из ответственности перед нынешним и будущими поколениями, стремясь к благополучию и процветанию страны, создает условия для достойной жизни и свободного развития человека, способствует образованию и самообразованию личности (преамбула; статья 7, часть 1; статья 43, часть 5).
Называя культуру уникальным наследием, поддерживаемым и охраняемым государством, Конституция Российской Федерации гарантирует свободу литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания, охрану интеллектуальной собственности законом (статья 44; статья 68, часть 4). Конституция России закрепляет право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1), которое наряду с другими правами и свободами человека и гражданина признается и гарантируется в России согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (статья 17, часть 1).
Гарантируя государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина, Конституция Российской Федерации закрепляет, что их осуществление не должно нарушать права и свободы других лиц и что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 17, часть 3; статья 45, часть 1; статья 46, часть 1; статья 55, часть 3). Приведенные положения Конституции Российской Федерации составляют основу политики государства в области охраны интеллектуальной собственности, правовое регулирование которой, в том числе в связи с использованием результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, включая товарные знаки, находится в ведении Российской Федерации (статья 71, пункт «о») (Постановление от 3 июля 2018 года № 28-П).
Конституционный Суд в своих решениях неоднократно отмечал значительную специфику объектов интеллектуальной собственности, обусловленную их нематериальной природой и предопределяющую необходимость установления специальных способов защиты нарушенных исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности (постановления от 13 декабря 2016 года № 28-П и от 28 октября 2021 года № 46-П).
Конституционный Суд указывал, что законодатель, осуществляя гражданско-правовое регулирование исключительных прав, вправе вводить меры имущественной ответственности, будучи вместе с тем связанным предписаниями статей 8, 17, 19, 34 и 35 Конституции Российской Федерации, которые позволяют ограничивать право собственности физических и юридических лиц, свободу экономической деятельности, только если такое ограничение основано на общих принципах частного права, отвечает требованиям справедливости и ясности, адекватно и соразмерно конституционно значимым целям и ценностям, необходимо для защиты этих ценностей, в том числе когда надо воспрепятствовать реализации субъективных прав не в соответствии с их назначением (Постановление от 24 июля 2020 года № 40-П). Также в указанном Постановлении получили развитие правовые позиции относительно компенсации за нарушение исключительного права, соразмерности налагаемой санкции, сформулированные Конституционным Судом в постановлениях от 13 декабря 2016 года № 28-П и от 13 февраля 2018 года № [обезличено]. Отдельно отмечал обязанность обладателя интеллектуальных прав соблюдать общеправовые принципы реализации прав и свобод, в частности добросовестность
при их осуществлении и недопустимость злоупотребления ими. В связи с этим интеллектуальные права, как и право собственности, подлежат защите исходя из общего блага и необходимости поддержания конкурентной экономической среды, в том числе в целях утверждения в Российской Федерации конституционно значимых ценностей (постановления от 13 февраля 2018 года № 8-П, от 24 марта 2023 года № 10- П и др.).
Защита исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности, как отмечал Конституционный Суд, должна осуществляться с соблюдением вытекающих из Конституции Российской Федерации требований справедливости, равенства и соразмерности, а также запрета на реализацию прав и свобод человека и гражданина с нарушением прав и свобод других лиц, т.е. таким образом, чтобы обеспечивался баланс прав и законных интересов участников гражданского оборота (постановления от 13 декабря 2016 года № 28-П, от 13 февраля 2018 года № 8-П, от 14 декабря 2023 года № 57-П и др.). Приведенная правовая позиция распространяется и на споры, связанные с защитой иных интеллектуальных прав, например, авторского права на составное произведение, программу ЭВМ (Постановление от 16 июня 2022 года № 25-П).
Конституционный Суд, обращаясь к вопросам государственной, в том числе судебной, защиты прав и свобод человека и гражданина в России, в контексте правового регулирования возмещения лицу расходов, ранее понесенных им в связи с рассмотрением государственным органом возражения против выдачи патента на изобретение, указал на то, что интеллектуальная собственность охраняется законом, а на Правительство Российской Федерации возложена задача обеспечивать государственную поддержку научно-технологического развития России, сохранение и развитие ее научного потенциала (статья 35; статья 44, часть 1; статья 114, пункт «в1» части 1, Конституции Российской Федерации), что невозможно без создания механизма эффективной и при этом доступной защиты прав изобретателей и других обладателей прав на результаты интеллектуальной деятельности, а равно пользователей ими (Постановление от 10 января 2023 года № 1-П).
Статья 751 Конституции Российской Федерации предусматривает создание условий для устойчивого экономического роста страны (что подразумевает в том числе скорейшее внедрение изобретений и иных патентоспособных результатов творческой деятельности в жизнь) и гарантирует уважение человека труда1 (это относится и к авторам служебных объектов патентных прав); предписывает поддерживать сбалансированность прав и обязанностей гражданина, социальное партнерство, экономическую, политическую и социальную солидарность. Конституционный Суд среди прочего сформулировал правовые позиции об условиях выплаты вознаграждения автору служебного объекта патентных прав (Постановление от 24 марта 2023 года № 10-П).
Как уже было отмечено, в силу Конституции Российской Федерации правовое регулирование интеллектуальной собственности осуществляет федеральный законодатель (статья 71, пункт «о»), призванный использовать в рамках своих дискреционных полномочий различные законодательные возможности, с тем чтобы оно развивалось в направлении обеспечения культурных прав в интересах государства и общества в целом на основе принципа социальной справедливости. Конституционный Суд в своей практике прибегал к конституционно-правовому истолкованию гражданско-правового См. подборку правовых позиций «Защита прав человека труда».
института свободного использования произведений (Постановление от 25 июня 2024 № 33-П).
Как указывал Конституционный Суд, федеральный законодатель не может не учитывать не только разнообразие результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, нуждающихся в правовой охране, но и актуальное состояние социально-экономических процессов, которые характеризуются стремительным развитием технологий, и прежде всего Интернета, что делает возможным внедрение разных форм электронной коммерции, в том числе в форме торговли на маркетплейсах. Конституционный Суд сформулировал правовые позиции об ответственности за нарушения интеллектуальных прав, допущенные третьими лицами при реализации товаров с использованием маркетплейсов (Постановление от 16 июня 2026 года № 39-П).
В условиях оказываемого на Россию санкционного давления, влекущего определенные трудности импорта ряда товаров, услуг, технологий, Конституционным Судом рассматриваются резонансные дела, например, о конституционности ограничений на «параллельный импорт», по вопросам ограничения интеллектуальных прав и принудительного лицензирования, формулируются с учетом принципов экономической, политической и социальной солидарности правовые позиции по соответствующим вопросам (постановления от 13 февраля 2018 года № 8-П, от 12 марта 2026 года № 13- П и др.).
Содержание (решения Конституционного Суда Российской Федерации 1. Постановление от 28 марта 2000 года № 5-П (договорные отношения по передаче и получению авторских прав);
2. Постановление от 13 декабря 2016 года № 28-П (ответственность за нарушение индивидуальными предпринимателями прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации; возможность снижения размера компенсации за однократное неправомерное использование нескольких результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации ниже установленных законом пределов);
3. Постановление от 13 февраля 2018 года № 8-П (правовое регулирование интеллектуальной собственности при соблюдении баланса конституционно значимых ценностей для сферы рыночных отношений; вопрос о допустимости параллельного импорта; определение судом размера понесенных правообладателем убытков при параллельном импорте);
4. Постановление от 3 июля 2018 года № 28-П (государственная регистрация перехода исключительного права на товарный знак и ее значение в случае правопреемства при реорганизации юридических лиц);
5. Постановление от 24 июля 2020 года № 40-П (применение мер ответственности за нарушение индивидуальным предпринимателем при осуществлении им предпринимательской деятельности исключительного права на товарный знак; компенсация за нарушение исключительного права сверх убытков; соразмерность налагаемой на ответчика имущественной санкции ущербу, причиненному истцу);
6. Постановление от 28 октября 2021 года № 46-П (решение арбитражного суда о снижении размера компенсации за нарушение исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности и распределение судебных расходов между лицами, участвующими в деле);
7. Постановление от 16 июня 2022 года № 25-П (авторское право на составное произведение, программу ЭВМ; способы защиты права автором программы для ЭВМ, являющейся составным произведением и учет условия соблюдения прав авторов (правообладателей) использованных произведений);
8. Постановление от 10 января 2023 года № 1-П (возмещение расходов, понесенных правообладателем в связи с рассмотрением возражения против выдачи патента);
9. Постановление от 24 марта 2023 года № 10-П (решение вопроса о размере и иных условиях выплаты вознаграждения автору служебного объекта патентных прав);
10. Постановление от 14 декабря 2023 года № 57-П (взыскание компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак в двукратном размере стоимости товаров; возможность снижения размера компенсации в случае предъявления требования аффилированным лицом правообладателя);
11. Постановление от 25 июня 2024 года № 33-П (возможность свободного – без получения согласия автора или иного правообладателя и без выплаты им вознаграждения – использования в информационно-справочном материале о достопримечательностях территории (путеводителе) изображения скульптуры (произведения изобразительного искусства);
12. Постановление от 12 марта 2026 года № 13-П (ограничения интеллектуальных прав и институт принудительного лицензирования; цель предоставления принудительной лицензии);
13. Постановление от 16 июня 2026 года № 39-П (ответственность владельца маркетплейса и продавца, реализующего товары на этой площадке с нарушением интеллектуальных прав; знание о неправомерности использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации; обязанность владельцев маркетплейсов предпринимать превентивные меры по пресечению нарушений прав третьих лиц; обязанность владельца маркетплейса своевременно принять необходимые и достаточные меры для прекращения нарушения интеллектуальных прав; вопрос состава мер для прекращения нарушения интеллектуальных прав).
Правовые позиции Постановление от 28 марта 2000 года № 5-П Договорные отношения по передаче и получению имущественных авторских прав (пункт 4, абзацы пятый и шестой)
[…] имущественные авторские права на использование произведения могут принадлежать не только непосредственно самому автору, но и другим лицам, в том числе юридическим, и могут передаваться ими по авторскому договору, предусматривающему способы использования произведения (конкретные права, передаваемые по данному договору), срок и территорию, на которые передается право, размер вознаграждения и (или) порядок определения размера вознаграждения, порядок и сроки его выплаты и другие условия […] […] получение имущественных авторских прав на использование произведения по авторскому договору (в любой его разновидности, предусмотренной законом) одной стороной предполагает их передачу другой стороной – обладателем. Договорные отношения сторон по передаче и получению имущественных авторских прав на использование произведения представляют собой единый правовой процесс по реализации данного авторского права как имущественной ценности.
Постановление от 13 декабря 2016 года № 28-П Штрафная по природе ответственность за нарушение прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации (пункт 3.1, абзацы пятый и шестой)
[…] правовое регулирование позволяет взыскивать в пользу лица, чье исключительное право на объект интеллектуальной собственности было нарушено, компенсацию в размере, который может и превышать размер фактически причиненных ему убытков. Допущение законом такой возможности
– тем более принимая во внимание затруднительность определения размера убытков в каждом конкретном случае правонарушения – нельзя признать мерой, несовместимой с основными началами гражданского законодательства […].
Вводя штрафную по своей природе ответственность за нарушение прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, федеральный законодатель не только учитывал объективные трудности в оценке причиненных правообладателю убытков, но и руководствовался необходимостью – в контексте правовой политики государства по охране интеллектуальной собственности – общей превенции соответствующих правонарушений. Наряду с мерами публично-правовой ответственности, предусмотренными уголовным законодательством и законодательством об административных правонарушениях, предоставление частным лицам – правообладателям возможности требовать взыскания с правонарушителей компенсации за незаконное использование исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности, размер которой может превышать размер понесенных ими убытков, имеет целью реализацию предписаний статьи 44 (часть 1) Конституции Российской Федерации и выполнение Российской Федерацией принятых на себя международных обязательств.
Повышенные требования к лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность, связанную с использованием результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, права на которые им не принадлежат, и учет принципа соразмерности ответственности совершенному правонарушению (пункт 3.2, абзацы второй и третий)
[…] к лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность, связанную с использованием результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, права на которые им не принадлежат, предъявляются повышенные требования, невыполнение которых рассматривается как виновное поведение. В частности, Правила продажи отдельных видов товаров (утверждены постановлением Правительства Российской Федерации от 19 января 1998 года № 55) обязывают продавца предоставить покупателю экземпляров аудиовизуальных произведений, фонограмм сведения об обладателе авторского права и (или) смежных прав на аудиовизуальное произведение, фонограмму. Соответственно, лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность по продаже товаров, в которых содержатся объекты интеллектуальной собственности, – с тем чтобы удостовериться в отсутствии нарушения прав третьих лиц на эти объекты – должно получить необходимую информацию от своих контрагентов.
изложенной в судебной практике позицией , согласно которой при определении размера компенсации за нарушение интеллектуальных прав суд должен учитывать не только характер и степень нарушения, но и другие обстоятельства, в том числе материальное положение ответчика, наличие у него несовершеннолетних детей, факт совершения правонарушения впервые, а также проявленную им разумность и добросовестность. Конституционным Судом Российской Федерации правовой позицией, в силу которой суды при рассмотрении дел обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных обстоятельств, определяемых из материалов дела, без достаточной проверки их достоверности, а также без выяснения всех обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора.
ных условий применения нормы, поскольку иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту оказывалось бы ущемленным (постановления от 6 июня 1995 года № 7-П, от 13 июня 1996 года № 14-П, от 27 октября 2015 года № 28-П и др.).
Презюмирование соразмерности тяжести последствий применения меры ответственности, обусловленной целями охраны интеллектуальной собственности, содеянному (пункт 4, абзацы второй, четвертый и пятый)
[…] [применение меры] ответственности за однократное нарушение исключительных прав на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации в отношении [обезличено] предпринимателя не исключает возложение на нарушителя столь серьезных имущественных обязательств, что их исполнение, в свою очередь, может не только поставить под сомнение продолжение им предпринимательской деятельности (что само по себе можно рассматривать как конституционно допустимое следствие совершенного правонарушения), но и крайне негативно отразиться на его жизненной ситуации. При этом – учитывая, что в силу статьи 24 ГК Российской Федерации гражданин отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, за исключением имущества, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание, – последствия применения данной санкции сохраняются для нарушителя даже после прекращения им предпринимательской деятельности.
Из [правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации о необходимости, в силу принципа соразмерности (пропорциональности) санкции совершенному правонарушению, учета всех существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при применении взыскания] следует, что если использование индивидуальным предпринимателем при осуществлении предпринимательской деятельности результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, права на которые принадлежат другим лицам, в нарушение этих прав носит очевидно грубый характер либо размер подлежащей выплате компенсации, исчисленной по установленным правилам, сопоставим с размером причиненных правообладателю убытков, то тяжесть последствий применения данной меры ответственности, как обусловленная целями охраны интеллектуальной собственности, должна презюмироваться соразмерной содеянному и не может влечь негативную конституционную оценку.
Вместе с тем нельзя исключать, что при некоторых обстоятельствах размер ответственности, к которой привлекается нарушитель прав на объекты интеллектуальной собственности, в сопоставлении с совершенным им деянием может превысить допустимый с точки зрения принципов равенства и справедливости предел и тем самым привести к нарушению статей 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, а в конечном счете – к нарушению ее статьи 21, гарантирующей охрану государством достоинства личности и не допускающей наказаний, унижающих человеческое достоинство.
Взыскание компенсации за нарушение интеллектуальных прав как штрафная санкция – частноправовой институт; обеспечение баланса прав и законных интересов участников гражданского оборота (пункт 4.2, абзац первый)
вывод в постановлении от 25 апреля 2013 года № 16-П, не может быть ограничена исключительно публичными интересами, поскольку она также затрагивает частные интересы участников регулируемых отношений. В связи с этим при определении размера компенсации за нарушение интеллектуальных прав суд должен учитывать не только общественные последствия такого нарушения, но и конкретные обстоятельства дела, включая степень вины нарушителя, характер причиненного вреда, а также другие факторы, способствующие обеспечению справедливости и соразмерности применяемой меры. Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 12 июля 2007 года № 10-П, таким образом, чтобы обеспечивался баланс прав и законных интересов участников гражданского оборота.
Возможность снижения размера компенсации за однократное неправомерное использование нескольких результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации ниже установленных законом пределов (пункт 4.2, абзацы второй – четвертый) […] лицо, нарушившее исключительное право на объект интеллектуальной собственности при осуществлении предпринимательской деятельности, […] должно иметь возможность доказать, что им были предприняты все необходимые меры и проявлена разумная осмотрительность с тем, чтобы избежать незаконного использования права, принадлежащего другому лицу – правообладателю.
[…] отсутствие у суда правомочия при наличии определенных обстоятельств снижать размер компенсации за однократное неправомерное использование нескольких результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации ниже установленных законом пределов может привести – вопреки конституционным требованиям справедливости и равенства
– к явной несоразмерности налагаемой на ответчика имущественной санкции ущербу, причиненному правообладателю, и тем самым – к нарушению баланса их прав и законных интересов, которые защищаются статьями 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и соблюдение которых гарантируется основанными на этих статьях принципами гражданско-правовой ответственности в сфере предпринимательской деятельности.
Отступление от требований справедливости, равенства и соразмерности при взыскании с индивидуального предпринимателя компенсации в пределах, установленных подпунктом 1 статьи 1301, подпунктом 1 статьи 1311 и подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации во взаимосвязи с абзацем третьим пункта 3 статьи 1252 данного Кодекса, за нарушение одним действием прав на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации может иметь место, если размер подлежащей выплате компенсации, исчисленной по установленным данными законоположениями правилам даже с учетом возможности ее снижения, многократно превышает размер причиненных правообладателю убытков (притом что эти убытки поддаются исчислению с разумной степенью достоверности, а их превышение должно быть доказано ответчиком) и если обстоятельства конкретного дела свидетельствуют, в частности, о том, что правонарушение совершено индивидуальным предпринимателем впервые и что использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые принадлежат другим лицам, с нарушением этих прав не являлось существенной частью его предпринимательской деятельности и не носило грубый характер (например, если пр
одавцу не было заведомо известно о контрафактном характере реализуемой им продукции). Кроме того, отсутствие у суда, столкнувшегося с необходимостью применения на основании прямого указания закона санкции, являющейся – с учетом обстоятельств конкретного дела – явно несправедливой и несоразмерной допущенному нарушению, возможности снизить ее размер ниже установленного законом предела подрывает доверие граждан как к закону, так и к суду.
Постановление от 13 февраля 2018 года № 8-П Обязанность обладателя интеллектуальных прав, включая исключительное право на товарный знак, знак обслуживания соблюдать общеправовые принципы реализации прав и свобод, в частности добросовестность при их осуществлении и недопустимость злоупотребления ими (пункт 2, абзацы четвертый – шестой)
В силу также вытекающих из статей 17 (часть 3), 19 (частей 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципов равенства и справедливости, на основе которых осуществляется регулирование и государственная, в том числе судебная, защита прав и законных интересов (частных и публичных) участников рыночного взаимодействия, праву каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности корреспондирует обязанность ответственного отношения к правам и свободам тех, кого затрагивает такая деятельность.
Применительно к интеллектуальным правам, включая исключительное право на товарный знак, знак обслуживания, это означает обязанность их обладателя соблюдать общеправовые принципы реализации прав и свобод, в частности добросовестность при их осуществлении и недопустимость злоупотребления ими. Вместе с тем, как и право собственности, интеллектуальные права подлежат защите исходя из общего блага и необходимости поддержания конкурентной экономической среды, в том числе в целях утверждения в Российской Федерации таких конституционно значимых ценностей, как гражданский мир и согласие (преамбула Конституции Российской Федерации).
Соответственно, федеральное законодательство по таким предметам ведения Российской Федерации, как установление правовых основ единого рынка, таможенное регулирование, федеральные экономические службы, гражданское законодательство и правовое регулирование интеллектуальной собственности (статья 71, пункты «ж», «о», Конституции Российской Федерации), равно как и основанные на нем правоприменительные, включая судебные, акты должны обеспечивать баланс и надлежащую защиту прав и деловой репутации обладателя исключительного права на товарный знак, знак обслуживания, с одной стороны, и прав импортеров и приобретателей товаров, на которых он размещен, – с другой.
Конституционная обязанность федерального законодателя защищать национальные экономические интересы, права и законные интересы граждан и иных участников гражданского оборота (пункт 3, абзац шестой)
[…] Конституция Российской Федерации, как следует из ее статей 71 (пункты «е», «ж», «л») и 74 (часть 2), не предопределяет правомерность и предпочтительность какого-либо конкретного режима исчерпания прав, оставляя решение этого вопроса на усмотрение федерального законодателя, уполномоченного на установление основ федеральной экономической политики, включая внешнеэкономические отношения Российской Федерации, исходя из конституционной обязанности защищать национальные экономические интересы, права и законные интересы граждан и иных участников гражданского оборота, в том числе в сфере предпринимательства. Обеспечение же проведения в Российской Федерации единой экономической политики Конституция Российской Федерации возлагает на Правительство Российской Федерации (статья 114).
Установление федеральным законодателем правовых основ единого рынка, таможенного регулирования, федеральных экономических служб, гражданского законодательства и правового регулирования интеллектуальной собственности при соблюдении баланса конституционно значимых для сферы рыночных отношений ценностей; вопрос о допустимости параллельного импорта (пункт 5, абзацы четвертый – седьмой)
Осуществляя правовое регулирование по таким предметам ведения Российской Федерации, как установление правовых основ единого рынка, таможенное регулирование, федеральные экономические службы, гражданское законодательство и правовое регулирование интеллектуальной собственности (статья 71, пункты «ж», «о», Конституции Российской Федерации), федеральный законодатель призван исходить из необходимости соблюдения баланса конституционно значимых для сферы рыночных отношений ценностей
– экономической безопасности, свободы предпринимательства, охраны прав потребителей и деловой репутации производителей товаров (работ, услуг) путем предоставления участникам гражданского оборота эффективной государственной, в том числе судебной, защиты нарушенных прав и свобод, обеспечивая тем самым определенность и устойчивость вводимого им правового регулирования и способствуя развитию экономики. В свою очередь, правоприменители, прежде всего суды, обязаны применять положения законодательства об интеллектуальной собственности не только исходя из их системной связи с основными положениями гражданского законодательства, но и в контексте общеправовых принципов равенства и справедливости, а также принимая во внимание вытекающие из этих принципов требования соразмерности (пропорциональности) и соблюдения баланса конкурирующих прав и законных интересов – частных и публичных (статья 17, часть 3; статья 19, части 1 и 2; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).
Данная правовая позиция полностью распространяется на судебную защиту лиц, обладающих исключительным правом на товарный знак, которая должна осуществляться с учетом прав и законных интересов других лиц, в том числе при рассмотрении вопроса о допустимости параллельного импорта. Соответственно, спор правообладателя товарного знака с импортером товаров, на которых он размещен, должен разрешаться на основе указанных принципов и требований при оценке интересов сторон, как частных, так и публичных.
Исходя из этого, положения антимонопольного законодательства, [...] [требования которых] не распространяются на действия по осуществлению исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации продукции, работ или услуг (часть 4), не могут интерпретироваться и применяться как полностью выводящие коллизию интересов правообладателей товарных знаков и иных участников правоотношений по поводу товаров, на которых размещены соответствующие товарные знаки, и связанную с этим возможность оценки поведения сторон как недобросовестного из-под действия механизмов обеспечения баланса конституционно значимых ценностей. Иное означало бы злоупотребление исключительным правом на товарный знак, выходящее за разумные пределы защиты правообладателем своего экономического интереса, которое не должно поощряться, поскольку осуществление субъективных прав в противоречии с их назначением или с публичными целями, охраняемыми гражданским правом, влечет отказ в правовой защите.
Действия правообладателя, недобросовестно использующего – в нарушение требований Конституции Российской Федерации и основных начал гражданского законодательства – механизм национального (регионального) исчерпания исключительного права на товарный знак, в частности ограничивающего ввоз на внутренний рынок Российской Федерации конкретных товаров или реализующего ценовую политику, состоящую в завышении цен на российском рынке по сравнению с другими рынками в большей степени, чем это характерно для обычной экономической деятельности и для удовлетворения разумного экономического интереса правообладателя, не могут расцениваться как одобряемые с точки зрения защиты конституционно значимых ценностей, если такие действия приводят к ограничению доступа российских потребителей к соответствующим товарам, прежде всего тем, наличие которых на внутреннем рынке является жизненно важной необходимостью (например, отдельные категории лекарственных средств, оборудование для жизнеобеспечения населения и т.д.). Особую опасность такого рода действия могут приобретать для имеющих существенное значение публичных интересов в связи с применением каким-либо государством установленных вне надлежащей международной процедуры мер, ограничивающих свободу экономической деятельности и нарушающих принципы справедливости в распределении благ.
но-правовой процедуры и в противоречии с многосторонними международными договорами, участником которых является Российская Федерация, санкций против России, ее хозяйствующих субъектов, следование режиму которых со стороны правообладателя товарного знака, выразившееся в занятой правообладателем позиции в отношении [обезличено] рынка, может само по себе рассматриваться как недобросовестное поведение.
Использование гражданско-правовых институтов противодействия злоупотреблению правом – правомочие суда отказать в иске либо снизить размер неблагоприятных последствий для стороны спора в случаях ввоза на территорию Российской Федерации без согласия правообладателя товарного знака конкретной партии товара, на котором товарный знак размещен правообладателем или с его согласия и который законно выпущен в оборот за пределами Российской Федерации (пункт 5, абзацы восьмой – десятый)
по смыслу законоположений, являющихся предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу, в их взаимосвязи с пунктами 3 и 4 статьи 1, пунктами 1 и 2 статьи 10 ГК Российской Федерации и в контексте требований статей 8 (часть 1), 17 (часть 3), 34 (часть 2), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, если правообладатель, обратившийся в суд на основании статьи 1487 ГК Российской Федерации с требованием применить в отношении [обезличено], осуществившего без его согласия ввоз на территорию Российской Федерации конкретной партии товара, на котором товарный знак размещен самим правообладателем или с его согласия и который законно выпущен в оборот за пределами Российской Федерации, последствия, предусмотренные пунктом 4 статьи 1252, пунктом 2 и подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 данного Кодекса, осуществляет свое исключительное право на товарный знак в противоречии с вытекающим из Конституции Российской Федерации гражданско-правовым принципом добросовестности, нарушая конституционно защищаемые ценности, то в таком случае должны быть использованы
гражданско-правовые институты противодействия злоупотреблению правом, что предполагает правомочие суда отказать в иске либо снизить размер неблагоприятных последствий для другой стороны спора.
Таким образом, положения пункта 4 статьи 1252, статьи 1487, пунктов 1 и 2 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации не могут – в системной связи с конституционными предписаниями и с иными положениями данного Кодекса – рассматриваться как допускающие в судебной практике защиту интересов лица, которому принадлежит исключительное право на товарный знак (правообладателя), без оценки добросовестности его поведения в связи с реализацией этого права и без учета того, не может ли применение по требованию правообладателя последствий ввоза на территорию Российской Федерации без его согласия определенной партии товара, на котором товарный знак размещен самим правообладателем или с его согласия и который законно выпущен в оборот за пределами Российской Федерации, в случае недобросовестного поведения правообладателя создать угрозу для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья граждан, охраны природы и культурных ценностей, других публично значимых и конституционно защищаемых интересов. Иное противоречило бы статьям 8 (часть 1), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку вело бы к нарушению ох
раняемых ею ценностей, что недопустимо.
Соответственно, не исключается правомочие суда, действуя на основании статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, а также пунктов 3 и 4 статьи 1, пунктов 1 и 2 статьи 10 ГК Российской Федерации, отказать полностью или частично в применении последствий ввоза на территорию Российской Федерации без согласия правообладателя товарного знака конкретной партии товара, на котором товарный знак размещен правообладателем или с его согласия и который законно выпущен в оборот за пределами Российской Федерации, в тех случаях, когда в силу недобросовестности поведения правообладателя товарного знака применение по его требованию этих последствий может создать угрозу для жизни и здоровья граждан, иных публично значимых интересов2.
Возможность ограничения федеральным законом мер ответственности (вида и размера) за нарушение прав интеллектуальной собственности (пункт 6, абзацы второй – четвертый) См. подборку правовых позиций «Охрана здоровья и медицинская помощь».
Осуществляя правовое регулирование ответственности за нарушение прав интеллектуальной собственности (статья 71, пункт «о», Конституции Российской Федерации), федеральный законодатель в пределах своих полномочий вправе устанавливать и изменять меры ответственности, в том числе их вид и размер, будучи вместе с тем связан предписаниями статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, которые во взаимосвязи с ее статьями 8, 17, 19, 34 и 35 применительно к праву частной собственности, свободе экономической деятельности допускают возможность их ограничений федеральным законом, если такие ограничения базируются на общих принципах права, отвечают требованиям равенства и справедливости, являются адекватными, соразмерными конституционно значимым целям и ценностям и необходимы для их защиты.
Имея своим предназначением воспрепятствие злоупотреблению правом, такое правовое регулирование не должно посягать на само существо того или иного права и приводить к утрате его реального содержания; конституционными требованиями справедливости и соразмерности предопределяется дифференциация гражданско-правовой ответственности в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивиализацию при применении тех или иных мер государственного принуждения.
Соответственно, в каждом конкретном случае меры гражданско-правовой ответственности, устанавливаемые в целях защиты конституционно значимых ценностей, должны определяться исходя из требования адекватности порождаемых ими последствий (в том числе для лица, в отношении [обезличено] они применяются) тому вреду, который причинен в результате противоправного деяния, с тем чтобы обеспечивалась их соразмерность совершенному правонарушению, а также соблюдался баланс основных прав индивида и общего интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от противоправных посягательств.
Обязанность суда руководствоваться критериями баланса конкурирующих интересов сторон и соразмерности назначаемой меры ответственности правонарушающему деянию (пункт 6, абзац шестой) […] суд, применяющий в конкретном деле нормы, которые ставят одну сторону (правообладателя) при защите своих прав в более выгодное положение, а в отношении [обезличено] предусматривают возможность неблагоприятных последствий, […] [обязан] руководствоваться в рамках предоставленной ему дискреции правовыми критериями баланса конкурирующих интересов сторон и соразмерности назначаемой меры ответственности правонарушающему деянию. Иное не согласовывалось бы ни с конституционными принципами справедливости и соразмерности, ни с общими началами частного права.
Определение судом конкретного размера понесенных правообладателем убытков при параллельном импорте; условия изъятия из оборота и уничтожения товаров, ввезенных на территорию России в порядке параллельного импорта (пункт 6, абзацы восьмой – десятый)
[…] не предопределяется возможность применения одинаковых мер гражданско-правовой ответственности к импортеру, ввозящему на территорию России поддельные или недоброкачественные товары, и к импортеру, не получившему на ввоз в Россию товара, ранее на законных основаниях выпущенного в оборот в другой стране, согласия правообладателя товарного знака. При ввозе поддельных товаров, маркированных товарным знаком, правообладатель этого товарного знака не только несет убытки в виде упущенной выгоды, которую он мог бы получить от ввоза законно выпущенных товаров, но и претерпевает серьезные репутационные риски, связанные с несоответствием товара ожидаемым характеристикам и требованиям потребителей. Очевидна и разница в степени угрозы для законного оборота, степени общественной опасности использования потребителями товаров, контрафактных в силу поддельного происхождения, и товаров, признаваемых таковыми исключительно в силу их ввоза в страну неуполномоченным импортером.
Соответственно, поскольку подпункт 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации прямо предписывает суду определять размер компенсации, на выплату которой вправе рассчитывать обладатель исключительного права на товарный знак, по собственному усмотрению исходя из характера правонарушения, предполагается, что ее конкретный размер должен устанавливаться с учетом того, что при параллельном импорте понесенные правообладателем убытки, по общему правилу, не столь велики, как при ввозе поддельных товаров, маркированных принадлежащим ему товарным знаком.
Во всяком случае, по смыслу приведенных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации , при применении положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487, пунктов 1 и 2 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации отсутствуют конституционно-правовые основания для назначения таких мер ответственности за нарушение исключительного права на товарный знак, как изъятие из оборота и уничтожение товаров, ранее введенных правообладателем в гражданский оборот на территории другого государства и ввезенных на территорию России без его согласия (параллельный импорт), – в отличие от последствий ввоза поддельных товаров, изъятие и уничтожение которых может не производиться лишь в порядке исключения (если введение таких товаров в оборот продиктовано необходимостью защиты общественно значимых интересов). Это означает, что товары, ввезенные на территорию России в порядке параллельного импорта, могут быть изъяты из оборота и уничтожены лишь в случае установления их ненадлежащего качества и (или) для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей.
й, что, однако, не исключает применение иных последствий нарушения исключительного права на товарный знак с учетом содержащегося в настоящем Постановлении конституционно-правового истолкования положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487, пунктов 1 и 2 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации.
Постановление от 3 июля 2018 года № 28-П Правоподтверждающий характер государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак в случае универсального правопреемства при реорганизации юридических лиц (пункт 3, абзац пятый) [государственная регистрация перехода исключительного права на товарный знак в случае универсального правопреемства при реорганизации юридических лиц в форме присоединения юридического лица к другому юридическому лицу] – в отличие от государственной регистрации вновь вводимых в оборот товарных знаков – носит правоподтверждающий, а не правообразующий характер и, будучи формальным условием обеспечения государственной, в том числе судебной, защиты права, не затрагивает самого его содержания и призвана лишь удостоверить со стороны государства принадлежность данного права определенному лицу.
Возможность возникновения, изменения или прекращения права при переходе исключительного права на товарный знак (пункт 4.1, абзацы первый и второй) Если связывать переход исключительного права на товарный знак при реорганизации юридических лиц в форме присоединения только с моментом завершения государственной регистрации этого перехода Роспатентом, то с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц записи о прекращении деятельности юридического лица – правопредшественника и до момента завершения государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак к правопреемнику оно оставалось бы без правообладателя, что лишало бы данное исключительное право судебной защиты и – вопреки предписаниям Конституции Российской Федерации, ее статей 2, 17, 19 (части 1 и 2), 44 (часть 1) и 55 (часть 3), – нарушало бы имущественные и иные права как самого правопреемника, так и иных лиц.
[…] Вытекающая из [пункта 2 статьи 81 ГК Российской Федерации, устанавливающей общие положения о государственной регистрации прав на имущество,] возможность возникновения, изменения или прекращения права в установленных законом случаях – независимо от того, была ли произведена его государственная регистрация, – может иметь место и при переходе исключительного права на товарный знак.
Переход исключительного права, подлежащего защите, на товарный знак к правопреемнику при реорганизации юридических лиц в форме присоединения юридического лица к другому юридическому лицу (пункт 4.2, абзац первый)
[…] из пункта 6 статьи 1232 ГК Российской Федерации в системном единстве с пунктом 4 статьи 57 и пунктом 2 статьи 58 данного Кодекса следует, что при реорганизации юридических лиц в форме присоединения юридического лица к другому юридическому лицу исключительное право на товарный знак переходит к правопреемнику и подлежит защите с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц записи о прекращении деятельности присоединенного юридического лица, притом что реализация правомочий, составляющих содержание данного права в полном объеме, возможна только при условии государственной регистрации его состоявшегося перехода. При этом не является препятствием для государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак то обстоятельство, что присоединяемое в процессе реорганизации юридическое лицо ранее переход к нему данного права не зарегистрировало. Если же лицо, к которому переходит исключительное право на товарный знак, не обратилось за государственной регистрацией перехода данного права после завершения реорганизации, то риск возможных неблагоприятных последствий для взаимоотношений с третьими лицами лежит на нем как на правообладателе.
Государственная регистрация перехода исключительного права на товарный знак и ее значение (пункт 4.2, абзацы первый и второй) […] при реорганизации юридических лиц в форме присоединения юридического лица к другому юридическому лицу исключительное право на товарный знак переходит к правопреемнику и подлежит защите с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц записи о прекращении деятельности присоединенного юридического лица, притом что реализация правомочий, составляющих содержание данного права в полном объеме, возможна только при условии государственной регистрации его состоявшегося перехода. При этом не является препятствием для государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак то обстоятельство, что присоединяемое в процессе реорганизации юридическое лицо ранее переход к нему данного права не зарегистрировало. Если же лицо, к которому переходит исключительное право на товарный знак, не обратилось за государственной регистрацией перехода данного права после завершения реорганизации, то риск возможных неблагоприятных последствий для взаимоотношений с третьими лицами лежит на нем как на правообладателе.
Поскольку, по общему правилу, лицо, которому принадлежит имущество, несет бремя его содержания, охватывающее, как указал Конституционный Суд Российской Федерации , и государственную регистрацию права на такое имущество его обладателем (Постановление от 22 июня 2017 года № 16-П), требования справедливости, а также разумности и добросовестности при осуществлении гражданских прав предполагают, что аналогичное бремя должно нести и лицо, которому принадлежат имущественные права на иные, помимо вещей, объекты гражданских прав. […] Рассмотрение вопроса о государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак одновременно с вопросом о продлении срока действия данного права по обращению обладателя права и уплата пошлины (пункт 5, абзац пятый)
[…] пункт 6 статьи 1232 ГК Российской Федерации по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования предполагает – применительно к случаям перехода исключительного права на товарный знак при реорганизации юридических лиц в форме присоединения юридического лица к другому юридическому лицу – рассмотрение федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности (Роспатентом) вопроса о государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак одновременно с вопросом о продлении срока действия данного права по обращению обладателя исключительного права на товарный знак, что не отменяет уплату пошлины, если она предусмотрена законом, за каждое из совершаемым уполномоченным органом юридически значимых действий.
Постановление от 24 июля 2020 года № 40-П Компенсация за нарушение исключительного права может взыскиваться и сверх убытков при наличии таковых (пункт 3, абзацы первый и второй)
правообладатель вправе требовать выплаты компенсации за нарушение исключительного права вместо возмещения убытков; правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков. Это означает, что компенсация может взыскиваться и сверх убытков, но лишь при наличии таковых. Будучи мерой гражданско-правовой ответственности, она имеет целью восстановить имущественное положение правообладателя, но при этом, отражая специфику объектов интеллектуальной собственности и особенности их воспроизведения, носит и штрафной характер.
Соответственно, компенсация может быть больше (в умеренных пределах), чем цена, на которую правообладатель мог бы рассчитывать по договору о передаче права на использование объекта исключительных прав. Штрафной ее характер – наряду с возможными судебными расходами и репутационными издержками нарушителя – должен стимулировать к правомерному (договорному) использованию объектов интеллектуальной собственности и вместе с тем способствовать [...] восстановлению нарушенных прав, а не обогащению правообладателя.
Обеспечение возможности снижения компенсации за нарушение исключительного права на один товарный знак (пункт 4.2, абзац второй)
Сформулированные в […] Постановлении [от 13 декабря 2016 года № 28-П] правовые позиции имеют общий (универсальный) характер в том смысле, что должны учитываться не только при применении тех же самых норм Гражданского кодекса Российской Федерации, которые стали непосредственным предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации , и лишь в контексте идентичных обстоятельств дела, но и в аналогичных ситуациях. Соответственно, и в случае взыскания за нарушение исключительного права на один товарный знак компенсации, определенной по правилам подпункта 2 пункта 4 статьи 1515 данного Кодекса, должна быть обеспечена возможность ее снижения, если размер подлежащей выплате компенсации многократно превышает размер причиненных правообладателю убытков (притом что убытки поддаются исчислению с разумной степенью достоверности, а их превышение должно быть доказано ответчиком) и если при этом обстоятельства конкретного дела свидетельствуют, в частности, о том, что правонарушение совершено индивидуальным предпринимателем впервые и что использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые были нарушены, не причинило значительного вреда интересам правообладателя.
оторые принадлежат другим лицам, с нарушением этих прав не являлось существенной частью его предпринимательской деятельности и не носило грубый характер.
Соразмерность налагаемой на ответчика имущественной санкции ущербу, причиненному истцу (пункт 5, абзац второй; пункт 4.4, абзац второй)
отсутствие у суда правомочия снизить размер компенсации может повлечь в этом случае – вразрез с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации о необходимости учета фактических обстоятельств дела и вопреки требованиям справедливости и разумности – явную несоразмерность налагаемой на ответчика имущественной санкции ущербу, причиненному истцу, и тем самым нарушение баланса их прав и законных интересов, которые, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 13 декабря 2016 года № 28-П, защищаются статьями 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и соблюдение которых гарантируется основанными на этих статьях принципами гражданско-правовой ответственности в сфере предпринимательской деятельности.
[…] отсутствие у суда правомочия – при наличии побуждающих к тому обстоятельств – снизить размер компенсации, исчисленной указанным образом [на основании подпункта 2 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации], в условиях правовой неопределенности может привести, вопреки конституционным требованиям справедливости и равенства, к явной несоразмерности налагаемой на ответчика имущественной санкции ущербу, причиненному правообладателю, и тем самым к нарушению баланса их прав и 8 законных интересов, которые защищены статьями 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации […] Постановление от 28 октября 2021 года № 46-П Решение арбитражного суда о снижении размера компенсации за нарушение исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности и распределение судебных расходов между лицами, участвующими в деле (пункт 4.1, абзацы третий и пятый)
обстоятельства, свидетельствующие о наличии у истца (правообладателя) прав на объекты интеллектуальной собственности и факта их нарушения ответчиком. В этой связи, при определении размера судебных расходов, подлежащих взысканию с ответчика, суд не может руководствоваться исключительно тем обстоятельством, что компенсация за нарушение исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности определена в минимальном размере, установленном законом. Судебные расходы, подлежащие взысканию с ответчика, должны быть определены в соответствии с общими принципами распределения судебных расходов, предусмотренными Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, а именно: в случае признания судом обоснованными исковые требования истца (правообладателя) к ответчику, судебные расходы подлежат взысканию с ответчика в полном объеме. Конституционным Судом Российской Федерации отличительные особенности итогового определения судом размера компенсации за нарушение индивидуальным предпринимателем при осуществлении предпринимательской деятельности исключительных прав и лежащих в их основе материальных правоотношений (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2016 года № 28-П и от 24 июля 2020 года
№ 40-П).
[…]
[…] снижение арбитражным судом размера компенсации за нарушение исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности, когда требование о выплате такой компенсации было заявлено правообладателем в минимальном размере, предусмотренном нормами Гражданского кодекса Российской Федерации для соответствующего нарушения, не может – по своим отличительным юридическим параметрам – приравниваться к частичному удовлетворению исковых требований. Принятие соответствующего судебного акта фактически означает доказанность нарушения исключительных прав правообладателя, а снижение размера подлежащей выплате компенсации обусловливается не неправомерностью (чрезмерностью) заявленного им ее минимального размера, а наличием оснований для использования особого правомочия арбитражного суда, обусловленных не избыточностью исковых требований, а необходимостью – с учетом обстоятельств конкретного дела и личности нарушителя – соблюдения конституционных принципов справедливости, равенства и соразмерности при применении данной штрафной санкции, выполняющей, наряду с защитой частных интересов правообладателя, публичную функцию превенции (Постановление
Конституционного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2016 года № 28-П).
Постановление от 16 июня 2022 года № 25-П Авторские права на программу для ЭВМ (пункт 4, абзацы первый и второй) […] авторские права на программу для ЭВМ (включая право авторства, право на имя, исключительное право) возникают у ее создателя с момента создания данной программы в объективной форме в качестве результата творческого труда.
[…] авторские права [автора программы для ЭВМ как составного произведения] возникают с […] момента [создания данной программы в объективной форме в качестве результата творческого труда] и тогда, когда при создании программы для ЭВМ как составного произведения ее автором не были соблюдены права авторов (правообладателей) использованных для ее создания объектов (программ для ЭВМ), в частности не было получено их согласие на такое использование этих объектов.
Защита авторских прав создателя программы для ЭВМ как составного произведения в суде (пункт 4, абзацы седьмой и восьмой)
[…] отказ суда […] в защите авторских прав создателя программы для ЭВМ как составного произведения [на том основании, что сам истец [обезличено] вправе ее использовать, поскольку им не выполнено условие о соблюдении прав авторов (правообладателей) использованных при создании программы произведений] не может быть оправдан одной только целью пресечения нарушений прав авторов (правообладателей) объектов (программ для ЭВМ), использованных при создании указанной программы для ЭВМ […].
[…] защита авторских прав только при условии получения согласия авторов (правообладателей) использованных объектов (программ для ЭВМ) на использование их в составном произведении ставит – в отсутствие конституционно оправданной цели – реализацию закрепленных Конституцией Российской Федерации гарантий государственной, в том числе судебной, защиты прав и свобод автора программы для ЭВМ, являющейся составным произведением, в зависимость от волеизъявления третьих лиц. […] Выбор способа защиты права автором программы для ЭВМ, являющейся составным произведением, и учет условия соблюдения прав авторов (правообладателей) использованных произведений (пункт 4, абзацы девятый и десятый)
Выбор способа защиты права предопределяется правовыми нормами с учетом характера нарушения и фактических обстоятельств дела […], которые должны быть установлены судом при решении вопроса о том, избран ли истцом надлежащий способ защиты прав и имеются ли основания для удовлетворения конкретных требований автора составного произведения. В частности, в случае взыскания автором программы для ЭВМ, являющейся составным произведением, в соответствии со статьей 1252 ГК Российской Федерации компенсации за нарушение исключительного права предполагается, среди прочего, учет того, что использоваться такое произведение может только при условии соблюдения прав авторов (правообладателей) использованных произведений. Принимая во внимание необходимость соблюдения требований справедливости и соразмерности, однако, нельзя игнорировать и обстоятельства использования такой программы для ЭВМ ответчиком (без требуемого на это согласия), притом что он может использовать ее с целью извлечения прибыли.
Баланс интересов сторон соответствующих отношений нужно также оценивать с учетом обстоятельств использования использованных объектов (программ для ЭВМ) автором программы для ЭВМ как составного произведения, на стороне которого может отсутствовать явная недобросовестность и неосмотрительность при создании результата интеллектуальной деятельности.
Постановление от 10 января 2023 года № 1-П Специальные способы защиты нарушенных исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности и обязательные для исчерпания административные процедуры защиты прав и свобод (пункт 2, абзацы третий и пятый)
Конституционный Суд Российской Федерации ранее уже отмечал значительную специфику объектов интеллектуальной собственности, обусловленную их нематериальной природой и предопределяющую необходимость установления специальных способов защиты нарушенных исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности (постановления от 13 декабря 2016 года № 28-П и от 28 октября 2021 года № 46- П). Он также указывал, что правовые споры, требующие в первую очередь оценки самого существа технических решений с применением специальных научных знаний, подлежат рассмотрению в административном порядке наиболее компетентным в этих вопросах органом – Роспатентом. При этом действующее правовое регулирование не только не исключает, но и, напротив, предусматривает право лица обратиться в суд с жалобой на решение административного органа […].
[…]
Предусматривая обязательные для исчерпания административные процедуры защиты прав и свобод, руководствуясь при этом соображениями экономии ресурсов судебной системы, с одной стороны, и обеспечения наиболее квалифицированного разрешения споров, имеющих значительную специфику, с другой, законодатель не должен вводить такие условия – в том числе порядок распределения расходов, понесенных сторонами на участие в данных процедурах, – которые блокировали или неоправданно затрудняли бы доступ к государственной защите прав и свобод.
Взыскание расходов, понесенных в ходе административного разбирательства (пункт 3.2, абзац четвертый) […] принятие судебного акта в пользу лица, участвующего в деле об оспаривании решения Роспатента, не обязательно состоит в прямой связи с расходами, понесенными этим лицом в качестве стороны административного разбирательства, а потому не может означать необходимости автоматического – без учета итогов разбирательства в Роспатенте – взыскания таких расходов.
Постановление от 24 марта 2023 года № 10-П Решение вопроса о размере и иных условиях выплаты вознаграждения автору служебного объекта патентных прав (пункт 5.1, абзац четвертый; пункт 5.2, абзац третий)
[…] при рассмотрении инициированного работодателем и (или) автором обращения в суд с требованием о рассмотрении разногласий, возникших при заключении договора, по вопросу о размере и иных условиях выплаты вознаграждения автору служебного объекта патентных прав, а также с требованием о понуждении заключить такой договор суд не может быть связан положениями Правил 2014 года или Правил 2020 года, предписывающими исчисление размеров вознаграждения исключительно исходя из средней заработной платы работника, в части определения конкретного размера вознаграждения, а также порядка или сроков его выплаты. При определении условий такого договора суд обязан учитывать фактические обстоятельства, сопутствующие созданию и использованию соответствующего объекта патентных прав.
[…]
Разрешая дело в отношении [обезличено] объекта патентных прав, созданного с участием соавторов, с учетом правил пункта 4 статьи 445 ГК Российской Федерации, как того требуют разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации , суд также не может быть во всех случаях связан установленными Правительством Российской Федерации правилами, предписывающими исчислять размер вознаграждения исключительно исходя из средней заработной платы работника, а также следовать определенному порядку или срокам его выплаты.
Постановление от 14 декабря 2023 года № 57-П Применение мер ответственности за одновременное нарушение исключительных прав на товарные знаки разных правообладателей; возможность суда отказать в применении мер ответственности за нарушение исключительного права на товарный знак полностью или частично (пункт 3.3, абзац второй; пункт 3.5, абзац шестой)
[…] если размещение на товаре одного обозначения повлекло одновременное нарушение исключительных прав на товарные знаки, [адрес обезличен] защиты исключительных прав каждым из правообладателей (в том числе путем взыскания компенсации за нарушение таких прав) согласуется с конституционными предписаниями, гарантирующими охрану интеллектуальной собственности и судебную защиту прав и свобод. При этом реализация конституционного права на судебную защиту любым из правообладателей не может быть поставлена в зависимость от действий иных правообладателей. Безусловный запрет взыскания компенсации в пользу правообладателя, обратившегося за защитой своих прав после того, как она взыскана в пользу лица, предъявившего требование первым, не имел бы под собой конституционных оснований. Кроме того, рассматривая дело по иску первого правообладателя, суд разрешает спор между конкретными лицами и определяет с учетом обстоятельств конкретного дела размер компенсации, соразмерный допущенному нарушению его исключительного права, а не исключительных прав иных правообладателей. Такое применение мер ответственности за одновременное нарушение исключительных прав на товарные знаки разных правообладателей не м
ожет само по себе рассматриваться как недопустимое и с учетом того, что участники оборота должны проявлять разумную осмотрительность, чтобы избежать неправомерного использования объекта интеллектуальной собственности, права на который принадлежат другому лицу. Особая тщательность в проявлении этой осмотрительности ожидается, прежде всего, от предпринимателя, особенно когда речь идет об объектах интеллектуальной собственности, подлежащих государственной регистрации, тем более что любое лицо имеет возможность получить информацию о государственной регистрации различных обозначений в качестве товарных знаков, например самостоятельно обратившись к публично доступной электронной поисковой системе, поддерживаемой Роспатентом и ФИПС, либо прибегнув к содействию патентного поверенного, специализирующегося и аттестованного в сфере товарных знаков […]. Установление же специальных мер ответственности за незаконное использование товарного знака призвано стимулировать участников оборота к более бережному отношению к полученным иными лицами результатам интеллектуальной деятельности, служащим для индивидуализации товаров.
[суд] может отказать в применении мер ответственности за нарушение исключительного права на товарный знак полностью или частично в тех случаях, когда вследствие недобросовестности поведения правообладателей с учетом выстраиваемой ими модели использования товарных знаков, сходных до степени смешения, предъявление требований о применении таких мер используется исключительно как способ обогащения, в том числе при последовательном обращении с соответствующими исками в связи с вызванным использованием одного обозначения нарушением исключительных прав аффилированных лиц, а тем более при наличии между ними либо в отношениях одного третьего лица с ними степени влияния в форме контроля.
Возможность снижения размера компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак в случае предъявления требования аффилированным лицом правообладателя (пункт 5, абзац второй; пункт 6, абзац первый)
в случае взыскания компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, если ранее по иску другого правообладателя с нарушителя в связи с размещением на товарах того же обозначения была взыскана компенсация за нарушение исключительного права на сходный до степени смешения товарный знак, рассчитанная в двукратном размере стоимости тех же товаров, должна быть обеспечена (в том числе при аффилированности правообладателей) возможность снижения ее размера с учетом характера нарушения, а также иных обстоятельств такого дела и в соответствии с требованиями разумности и справедливости, при условии, что размер подлежащей выплате компенсации превышает размер причиненных правообладателю убытков (притом что убытки поддаются исчислению с разумной степенью достоверности).
Поскольку отсутствие у суда правомочия – при наличии побуждающих к тому обстоятельств, в том числе в случае предъявления требования аффилированным лицом правообладателя, уже взыскавшего ранее компенсацию за нарушение исключительного права, – снизить в рассматриваемой ситуации размер компенсации, исчисленной указанным образом, или вовсе отказать в ее взыскании в условиях правовой неопределенности может привести, вопреки конституционным требованиям справедливости и равенства, к явной несоразмерности налагаемой на ответчика имущественной санкции ущербу, причиненному правообладателю, и тем самым к нарушению баланса их прав и законных интересов, которые защищены статьями 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35, 55 (часть 3) и 751 Конституции Российской Федерации, следует признать, что пункт 3 статьи 1252 и подпункт 2 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации не соответствуют Конституции Российской Федерации.
Постановление от 25 июня 2024 года № 33-П
Социальная направленность института свободного использования произведений, беспрепятственный доступ к ним и баланс интересов авторов и иных правообладателей с интересами пользователей (пункт 3.1, абзац третий; пункт 3.2, абзац первый)
[примененный в пункте 2 статьи 1276 ГК Российской Федерации подход, допускающий свободное использование изображений произведений архитектуры, градостроительства и садово-паркового искусства, расположенных в месте, открытом для свободного посещения, или видных из этого места, и притом не ограничивающий, в отличие от пункта 1 той же статьи, право свободного использования дополнительными условиями] […] отражает социальную направленность института свободного использования произведений, беспрепятственный доступ к которым объективно предопределен для потенциально неограниченного круга лиц; развитие же этого института свидетельствует о стремлении законодателя уравновесить интересы авторов и иных правообладателей с интересами пользователей сообразно предписаниям Конституции Российской Федерации, предполагающим охрану исторической памяти, поддержку культуры и популяризацию ее достижений, создание условий, способствующих всестороннему и гармоничному развитию детей, которые являются важнейшим приоритетом государственной политики России (преамбула; статьи 7, 44, 671 и 68).
Если [...] размещение произведения в общедоступном месте [например, в открытой городской среде (в отличие от музейной или другой подобной экспозиции)] не является разовым или временным, а носит постоянный характер, то применимость к использованию изображений этого произведения для целей информирования граждан (в информационно-справочных материалах) ограничений, предусмотренных пунктом 1 статьи 1276 ГК Российской Федерации, может быть поставлена под сомнение ввиду потенциального нарушения баланса частных и публичных интересов вопреки разумным ожиданиям участников оборота [...].
Требования о вознаграждении, компенсации за нарушение исключительного права и злоупотребление правом (пункт 4, абзац пятый)
Разумно допустить, что автор, выражая в [...] случаях [когда произведение изначально создано в целях его постоянного или длительного размещения в месте, открытом для свободного посещения, или там, где произведение видно из такого места, либо когда автор дал согласие на такое использование скульптурного произведения в последующем] свое волеизъявление на использование скульптурного произведения как открытого для общего доступа, не мог не осознавать вероятность фото-, видеоили иной фиксации созданного им произведения со стороны неограниченного круга лиц и того, что при заключении договора он, по сути, выразил свое согласие на воспроизведение фотографического изображения своего произведения, а равно
– имея в виду общеизвестную и получившую широкое применение практику размещения через средства коммуникации разного рода изображений мест публичной доступности и интереса – согласие на последующее распространение этого изображения (в том числе в форме доведения до всеобщего сведения), тем более когда распространение способствует достижению публично значимых целей. В таком случае если лицу, которое воспроизвело и распространило фотографическое изображение произведения в информационно-справочном материале, тем самым популяризирующем и соответствующий результат интеллектуальной деятельности, автор или иной правообладатель [адрес обезличен] нарушение исключительного права и тому подобные требования на том основании, что он согласия на воспроизведение и распространение не давал, то это может быть расценено как злоупотребление правом (статья 10 ГК Российской Федерации).
Получение согласия на распространение от автора или иного правообладателя и выплата вознаграждения распространителем; учет особенностей информационно-справочных материалов (пункт 5, абзацы первый и второй)
Следует иметь в виду, что достижению публично значимых целей могут способствовать не только усилия органов публичной власти, но и инициативная деятельность частных лиц, в том числе предпринимательская, которая неизбежно связана с несением затрат, а значит, с изысканием источников для их компенсации. Потому само по себе извлечение прибыли из деятельности по воспроизведению и распространению изображений произведений искусства (включая скульптуру), постоянно или длительное время находящихся в месте, открытом для свободного посещения, или видных из такого места, осуществляемое с целью популяризации таких мест в информационно-справочном материале (прежде всего – в путеводителе), не исключает отсутствия необходимости применения условия пункта 1 статьи 1276 ГК Российской Федерации о получении согласия на такое распространение от автора или иного правообладателя и выплате вознаграждения распространителем.
Необходимо также учитывать особенность информационно-справочных материалов, в которые включаются изображения множества объектов, в том числе расположенных на соответствующей территории скульптур, и определенная информация, поскольку в масштабе такого материала в целом значение использования изображения конкретной скульптуры, в том числе и в целях извлечения прибыли, существенно нивелируется, даже если применительно к ее изображению – отдельно взятому в той или иной части такого материала – она может формально расцениваться как основной объект использования.
Постановление от 12 марта 2026 года № 13-П Институт принудительного лицензирования и ограничения интеллектуальных прав (пункт 5.2, абзац восьмой; пункт 6, абзацы первый и пятый) […] институт принудительного лицензирования призван выполнять в российском законодательстве и правоприменении роль инструмента, уравновешивающего частные и публичные интересы. С учетом сказанного о важности как защиты интеллектуальных прав, так и поощрения инновационной деятельности применение данного инструмента допустимо только в требующих того ситуациях, при строгом соблюдении установленного законом порядка и должно иметь исключительный характер.
Возможность ограничения интеллектуальных прав, допускаемая законодательством, тесно связана с понятием общественного интереса […] […] [Такой] интерес может быть сосредоточен в наличии на рынке в необходимом и достаточном количестве товаров, работ, услуг и технологий, имеющих ключевое значение для функционирования систем жизнеобеспечения, для безопасности страны, для охраны жизни и здоровья граждан. Отсутствие доступа к такой продукции, в том числе из-за ее чрезвычайно высокой цены, диктуемой патентообладателем, способно нести угрозы основам конституционного строя, нравственности, здоровью, правам и законным интересам граждан, обороне и безопасности, что в силу прямого указания статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации может служить основанием для ограничения прав и свобод.
Решение вопроса о том, какие объекты интеллектуальных прав должны быть обременены принудительной лицензией (пункт 8, абзацы четвертый – шестой)
Ключевым параметром при решении вопроса, какие именно объекты интеллектуальных прав должны быть обременены принудительной лицензией, служит гарантированная лицензиату возможность произвести продукцию с аналогичным потребительским эффектом при помощи лишь тех объектов, использование которых разрешено лицензией. Если способ производства данной продукции является общеизвестным, а факт задействования в нем конкретных изобретений – очевидным для специалистов в соответствующей области, то при обращении в суд за предоставлением принудительной лицензии (как и ранее, при обращении к патентообладателю за предоставлением обычной лицензии) ее соискатель должен понятным для суда способом (при необходимости, по собственной инициативе или по предложению суда, с подтверждением этого специалистом (экспертом) указать объекты, в отношении [обезличено] требуется осуществить принудительное лицензирование.
В том случае, если способ производства оригинальной продукции в полной мере достоверно не известен или аналогичный потребительский эффект от использования продукции, которую предполагается производить с использованием принудительной лицензии, может быть достигнут лишь с одновременным использованием других объектов интеллектуальных прав, напрямую не относящихся к производству, доказывание необходимости дополнительного обременения принудительной лицензией конкретных объектов интеллектуальных прав находится в сфере заинтересованности ее соискателя. Так, доказательственное значение могут иметь представленные в суд сведения о том, что производство продукции общеизвестным способом с использованием определенных результатов интеллектуальной деятельности и с соблюдением общих правил технологических процессов в данной сфере не приводит к достижению желаемого результата, т.е. к выпуску продукции с аналогичным оригинальной потребительским эффектом.
Патентообладатель же может быть заинтересован в том, чтобы принудительной лицензией не были избыточно обременены запатентованные им объекты интеллектуальных прав, не задействованные в производстве оригинальной продукции и потому не подлежащие задействованию и в производстве продукции, которая аналогична оригинальной по своим свойствам и качествам и которую намерен производить соискатель лицензии. Способствовать установлению такого рода избыточности должен именно патентообладатель, в том числе путем опровержения не соответствующих действительности предположений соискателя лицензии, поскольку в случае процессуальной пассивности патентообладателя и при отсутствии доказанной неотносимости запрошенной лицензии на изобретение к оригинальному товару неоправданный запрос о предоставлении принудительной лицензии может быть удовлетворен.
Установление судом наличия в действиях или бездействии патентообладателя признаков недобросовестного поведения и предоставление принудительной лицензии (пункт 10, абзац четвертый)
Для наступления последствий в виде предоставления принудительной лицензии недобросовестность действий или бездействия патентообладателя должна иметь место именно в совокупности с возникновением недостатка предложения соответствующей продукции на рынках и находиться с ним в причинно-следственной связи. Наличие в действиях или бездействии патентообладателя признаков недобросовестного поведения может быть установлено судом при анализе фактических обстоятельств конкретного дела и иметь следствием как предоставление судом принудительной лицензии, так и полный или частичный отказ патентообладателю в защите его права на основании статьи 10 ГК Российской Федерации. Поскольку предоставление принудительной лицензии не позиционируется законодателем как мера ответственности, факты совершения патентообладателем правонарушений, злоупотреблений правами или иной недобросовестности доказыванию не подлежат, но, будучи установленными, могут оцениваться в качестве причин недостаточности предложения соответствующей продукции на рынке, выступая дополнительными аргументами в пользу необходимости предоставления принудительной лицензии. При наличии достаточных оснований они могут иметь и иные, самостоятельные последствия.
ные правовые последствия, в том числе в виде их квалификации как административных правонарушений или преступлений.
Цель предоставления принудительной лицензии; оценка поведения патентообладателя судом (пункт 10.2, абзац одиннадцатый)
[…] целью предоставления принудительной лицензии является преодоление последствий такого поведения патентообладателя, от которого либо в силу его недобросовестности, либо в силу его пассивности, либо в сложившихся объективных обстоятельствах при определенном субъективном отношении к ним патентообладателя (т.е. когда его поведение, формально не обладающее признаками недобросовестного, фактически приобретает свойства такового) страдает общество – в лице людей, чья жизнь зависит от осуществления правообладателем его прав. Даже при готовности патентообладателя поставлять запатентованный товар, нехватка которого на российском рынке может нанести подобный ущерб обществу, дополнительно в объеме имеющегося спроса, но только по установленной им чрезвычайно высокой цене – при наличии на рынке аналогичных по свойствам и качеству товаров с существенно более низкой ценой и при отсутствии возможности удовлетворить общественный интерес иначе, нежели путем обеспечения широкого доступа потребителей именно к данному или к аналогичным товарам,
– такое поведение патентообладателя может расцениваться как недостаточное использование запатентованного объекта интеллектуальных прав и влечь предоставление судом принудительной лицензии.
Цель публичного правопорядка, преследуемая при предоставлении принудительной лицензии (пункт 11, абзацы третий и четвертый)
Целью публичного правопорядка, преследуемой при предоставлении принудительной лицензии, является устранение возникшей недостаточности предложения определенной продукции на рынке. Подобная недостаточность в ряде случаев способна представлять собой угрозу значимому общественному интересу, как, например, в случае поставок на российский рынок имеющих высокую востребованность запатентованных лекарств по чрезвычайно высоким ценам, установленным патентообладателем, когда возникает угроза жизни и здоровью множества больных хроническими заболеваниями. Обстоятельством же, с которыми правопорядок связывает возможность прекращения действия принудительной лицензии, является стабильное изменение состояния российского рынка по сравнению с тем, которое послужило основанием для ограничения интеллектуальных прав патентообладателя, т.е. устойчивое исчезновение дефицита определенной продукции, что может быть достигнуто как за счет дополнительных ее производства и поставок силами лицензиата по принудительной лицензии, так и более активным использованием запатентованного объекта самим патентообладателем.
Если основным фактором недостаточности предложения товара на российском рынке стало установление патентообладателем чрезвычайно высокой цены на него, то в качестве недостаточности предложения может рассматриваться весь объем сохраняющейся востребованности продаж, без учета объема тех поставок, которые патентообладатель готов осуществлять в дальнейшем по прежней цене. Объем возможностей лицензиата по использованию предоставленной ему принудительной лицензии может быть в таких случаях определен как конкретными параметрами производства и продаж, так и общим образом, в пределах всей сохраняющейся на данный момент востребованности товара на российском рынке, а наступление обстоятельств, позволяющих поставить вопрос о прекращении действия принудительной лицензии, может определяться моментом исчезновения угрозы значимому общественному интересу.
Установление наличия необходимости устранения возникшего дефицита определенной продукции на российском рынке судами при разрешении вопроса о предоставлении принудительной лицензии (пункт 14, абзац второй; пункт 16, абзац третий)
[…] в ситуации, когда неиспользование или недостаточное использование объекта патентных прав, приводящее к недостаточному предложению товаров, работ или услуг на рынке, не обусловлено уважительными причинами, но при этом не связано с недобросовестным поведением патентообладателя, судам при разрешении вопроса о предоставлении принудительной лицензии следует устанавливать наличие необходимости устранения возникшего дефицита определенной продукции на российском рынке в качестве защиты конституционно значимых ценностей, закрепленных в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, выяснять, представлены ли на рынке аналоги, призванные решать те же задачи, что и товары, работы, услуги, в которых использован объект патентных прав, выявлять наличие иных, помимо патентообладателя, лиц, реализующих на законных основаниях соответствующие товары, работы, услуги.
[…] решение об ограничении интеллектуальных прав посредством предоставления судом принудительной лицензии должно рассматриваться как в целом не характерное для российской правовой модели и исключительное явление, допускаемое правопорядком лишь в качестве меры реагирования на выявленные недобросовестность или пассивность патентообладателя при осуществлении данных прав или без таковых, но при наличии очевидного общественного интереса.
Постановление от 16 июня 2026 года № 39-П Ответственность владельца маркетплейса и продавца, реализующего товары на этой площадке с нарушением интеллектуальных прав (пункт 4.2, абзацы третий и четвертый)
[…] оценка того, образуют ли самостоятельное нарушение интеллектуальных прав действия владельца маркетплейса или иных лиц по договору с ним, не относящиеся к информационному посредничеству (хранение и перевозка товаров, реклама, организация приема платежей и т.д.) [производится по общим правилам, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации, и с учетом судебной практики]. […] При этом, даже если отдельные действия владельца маркетплейса сами по себе не образуют самостоятельного нарушения, их совокупность, свидетельствующая о его вовлеченности в процесс нарушения интеллектуальных прав продавцом, может в силу пункта 61 статьи 1252 данного Кодекса стать основанием для солидарной ответственности владельца маркетплейса и продавца, реализующего товары на этой площадке с нарушением интеллектуальных прав.
[…] сопутствующая деятельность, выходящая за пределы поименованного в пункте 1 статьи 1253 ГК Российской Федерации перечня, сама по себе не ведет к дисквалификации статуса информационного посредника.
Знание о неправомерности использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (пункт 5, абзацы третий и четвертый)
Знание о неправомерности использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации не может вменяться владельцу маркетплейса лишь на том основании, что им не осуществляется предварительная проверка товаров (интернет-страниц, посредством которых они реализуются) на предмет нарушения интеллектуальных прав либо инициативный мониторинг с целью выявления таких нарушений. […]
Вывод о том, что владелец маркетплейса должен был знать о неправомерности использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, содержащихся в размещенном на этом маркетплейсе материале, может быть сделан, например, когда продавец допускает неоднократные нарушения интеллектуальных прав на одни и те же объекты с использованием этого маркетплейса. В частности, если владелец маркетплейса ранее – по заявлению правообладателя или на основании решения суда по делу, участником которого он являлся, – принимал меры по пресечению нарушений интеллектуальных прав в отношении [обезличено], то при повторном нарушении этим продавцом интеллектуальных прав на те же объекты он не может ссылаться на отсутствие у него сведений о неправомерности соответствующего использования. […] Обязанность владельцев маркетплейсов предпринимать превентивные меры по пресечению нарушений прав третьих лиц (пункт 5.1, абзацы первый – третий)
Владелец маркетплейса не может не осознавать, что его деятельность имеет широкое публичное значение и влияет на интересы большого числа участников оборота. В связи с этим необходимость обеспечения сбалансированности прав и обязанностей, вытекающая из статей 17 (часть 3), 55 (часть 3) и 751 Конституции Российской Федерации, а также обращенное к субъектам предпринимательской деятельности требование о добросовестном отношении к лицам, которых эта деятельность затрагивает, обязывают владельцев маркетплейсов предпринимать и превентивные меры по пресечению нарушений прав третьих лиц. Такие меры, с одной стороны, должны позволять эффективно пресекать возможные нарушения, а с другой – не должны быть излишне обременительными для владельца маркетплейса как с финансовой, так и с организационной точек зрения.
[…] на владельцах маркетплейсов лежит обязанность по принятию необходимых технических мер, направленных на выявление и пресечение явных нарушений интеллектуальных прав. О таких нарушениях, очевидных любому лицу, действующему с разумной степенью осмотрительности, могут свидетельствовать, в частности, намного более низкая цена, не характерная для товаров данной категории, подражание широко известным брендам (например, использование обозначения, которое отличается от общеизвестного товарного знака на одну букву) и т.д.
С учетом перечисленных обстоятельств суд может прийти к выводу о том, что владелец маркетплейса должен был знать о продаже товара с нарушением интеллектуальных прав, даже когда продавцом были даны заверения об отсутствии таких нарушений.
Обязанность владельца маркетплейса своевременно принять необходимые и достаточные меры для прекращения нарушения интеллектуальных прав (пункт 5.3, абзацы четвертый, пятый, седьмой и восьмой)
[…] наделение субъекта предпринимательской деятельности квазисудебными полномочиями по разрешению спора между двумя частными субъектами, в результате чего могут быть ограничены права одного из них, в отсутствие регламентированной процедуры и системы процессуальных гарантий создает риск различных злоупотреблений. С одной стороны, прямая заинтересованность владельца маркетплейса в продолжении деятельности продавца порождает сомнения относительно возможности владельца маркетплейса занять в споре объективную позицию, что не согласуется с принципом nemo judex in propria causa (никто не может быть судьей в собственном деле). С другой стороны, реагирование даже на обоснованную внешне претензию, когда владелец маркетплейса не может проверить достоверность представленных в ее подтверждение доказательств, способно привести к нарушению прав продавца. Нередки и случаи так называемого патентного троллинга – недобросовестной реализации правообладателем своих исключительных прав, констатировать которую владелец маркетплейса возможности не имеет.
владелец маркетплейса не принимает окончательного решения о блокировке реализации товаров, которые предположительно нарушают интеллектуальные права правообладателя, а лишь приостанавливает размещение информации о таких товарах на срок, необходимый для обеспечения подателю заявления возможности защитить свои права в судебном порядке. Если последний в разумный срок не обратился в суд или в удовлетворении его требований судом отказано в связи с их необоснованностью, владелец маркетплейса и (или) продавец товара вправе потребовать возмещения убытков, понесенных ими в результате приостановления или прекращения размещения информации о товаре и, как следствие, его реализации посредством маркетплейса, от лица, по заявлению которого эти меры были приняты (за исключением случая, когда меры приняты в порядке исполнения определения суда об обеспечении иска).
Правообладатель же в заявлении о нарушении его интеллектуальных прав может привести доводы о необходимости бессрочного прекращения размещения информации о товарах и их реализации при нарушении его права, если последующее обращение в суд с требованием о защите прав невозможно или затруднительно (например, если компетентный суд расположен в иностранном государстве). В этом случае владелец маркетплейса при признании заявления обоснованным обязан заблокировать размещение соответствующей информации о товарах и их реализацию.
При явной необоснованности заявления владелец маркетплейса не лишен возможности отказать в принятии испрашиваемых мер. В этом случае он обязан направить подателю заявления письменный ответ с указанием мотивов своего решения, а последний при несогласии с отказом вправе обратиться в суд с требованием о привлечении владельца маркетплейса к ответственности за нарушение интеллектуальных прав. Рассмотрев данное требование, суд вправе отказать в освобождении владельца маркетплейса от ответственности, если признает его отказ правообладателю необоснованным.
Вопрос состава мер для прекращения нарушения интеллектуальных прав (пункт 5.5, абзацы первый – третий)
[…] при привлечении фактического нарушителя к ответственности правообладатель может быть заинтересован в получении необходимой для защиты его прав информации, которой может располагать владелец маркетплейса […] […] такая информация может быть запрошена в судебном порядке, в том числе при рассмотрении дела о привлечении к ответственности лица, фактически допустившего нарушение интеллектуальных прав, в порядке истребования доказательств […]. Игнорирование такого запроса владельцем маркетплейса (помимо риска подвергнуться публично-правовой санкции) может служить предпосылкой для вывода о его заинтересованности в сокрытии нарушения и, следовательно, для отказа в освобождении его от ответственности на основании статьи 12531 ГК Российской Федерации.
[…] если в результате деятельности продавца на маркетплейсе допускаются неоднократные нарушения прав одного и того же правообладателя
– даже если они пресекаются по его заявлению владельцем маркетплейса без обращения в суд, – такой правообладатель вправе требовать в судебном порядке блокировки деятельности этого продавца на этой электронной площадке.
Поделиться