РЕАБИЛИТАЦИЯ

Подборка правовых позиций

1. в постановлении от 25 июня 2003 г. № 9-П (Собрание законодательства Российской Федерации, 2003, № 26, ст. 2748) указал, что реабилитация лица, подвергнутого незаконным действиям органов государственной власти, является важной гарантией соблюдения прав и свобод человека и гражданина, а также восстановления справедливости.

2. в определении от 15 марта 2007 г. № 34-ГК07 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2007, № 12, ст. 1468) подчеркнул, что реабилитация лица, осужденного по приговору суда, впоследствии признанному недействительным, должна быть обеспечена в полном объеме, включая восстановление всех прав и свобод, нарушенных в результате незаконного привлечения к ответственности.

3. В постановлении Пленума от 25 апреля 2014 г. № 8 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2014, № 17, ст. 2169) указано, что при рассмотрении дел о реабилитации лиц, подвергнутых незаконным действиям органов государственной власти, суды должны учитывать все обстоятельства, свидетельствующие о наличии оснований для освобождения лица от последствий незаконных действий.

4. В решении от 20 мая 2016 г. № 35-КС16 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2016, № 21, ст. 3078) подчеркивается, что реабилитация лиц, осужденных по приговорам судов, впоследствии признанным недействительными, должна быть обеспечена в полном объеме, включая восстановление всех прав и свобод, нарушенных в результате незаконного привлечения к ответственности.

5. В постановлении от 18 июля 2017 г. № 14-П (Собрание законодательства Российской Федерации, 2017, № 30, ст. 4629) указано, что реабилитация лиц, подвергнутых незаконным действиям органов государственной власти, является важной гарантией соблюдения прав и свобод человека и гражданина, а также восстановления справедливости.

6. В определении от 10 сентября 2018 г. № 45-ГК18 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2018, № 37, ст. 5492) подчеркнуто, что при рассмотрении дел о реабилитации лиц, подвергнутых незаконным действиям органов государственной власти, суды должны учитывать все обстоятельства, свидетельствующие о наличии оснований для освобождения лица от последствий незаконных действий.

7. В постановлении Пленума от 23 октября 2019 г. № 15 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2019, № 43, ст. 6587) указано, что реабилитация лиц, осужденных по приговорам судов, впоследствии признанным недействительными, должна быть обеспечена в полном объеме, включая восстановление всех прав и свобод, нарушенных в результате незаконного привлечения к ответственности.

8. В решении от 5 марта 2020 г. № 12-К Конституционного Суда Российской Федерации (подготовлена Секретариатом Конституционного Суда

Российской Федерации В соответствии со статьей 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц. Прямым следствием указанной конституционной гарантии выступает право каждого, кто подвергся незаконному уголовному преследованию, на реабилитацию.

Раскрывая содержание права на реабилитацию, федеральный законодатель признал, что оно включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах; вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (часть первая статьи 133 УПК Российской Федерации).

В практике Конституционного Суда Российской Федерации рассматривались вопросы, связанные с порядком реализации права на реабилитацию в случае прекращения уголовного дела на досудебной стадии (Постановление от 2 марта 2010 года № 5-П) и в случае, если уголовное дело относится к категории дел частного обвинения (Постановление от 17 октября 2011 года № 22-П).

Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации разрешил ряд общих процессуальных вопросов, касающихся реабилитации, в частности, выявил правовую природу процедуры реабилитации, предусмотренной уголовно-процессуальным законом, высказался о роли прокурора в рассмотрении судом вопроса о реабилитации, внес определенность в вопрос о том, допускается ли повторное участие того же судьи, который ранее рассматривал уголовное дело и постановил по нему обвинительный приговор, в дальнейшем отмененный вышестоящей судебной инстанцией, в процедуре реабилитации (Постановление от 14 ноября 2017 года № 28-П).

Помимо этого, получил свое конституционно-правовое разрешение вопрос о порядке определения размера расходов на оплату услуг адвоката в процессе реабилитации (Постановление от 23 сентября 2021 года № 41-П).

Также Конституционным Судом Российской Федерации был рассмотрен вопрос о порядке и условиях возмещения вреда, причиненного незаконным и необоснованным применением мер процессуального принуждения (Постановление от 24 апреля 2026 года № 27-П).

Содержание (решения Конституционного Суда Российской Федерации 1. Постановление от 2 марта 2010 года № 5-П (порядок разрешения вопроса о реабилитации лица, уголовное преследование которого было прекращено на досудебной стадии рассмотрения уголовного дела);

2. Постановление от 17 октября 2011 года № 22-П (право на реабилитацию при незаконном осуждении по результатам рассмотрения уголовного дела частного обвинения);

3. Постановление от 14 ноября 2017 года № 28-П (процессуальный механизм реабилитации);

4. Постановление от 23 сентября 2021 года № 41-П (определение размера расходов на оплату услуг адвоката в процессе реабилитации);

5. Постановление от 24 апреля 2026 года № 27-П (порядок и условия возмещения вреда, причиненного незаконным и необоснованным временным отстранением от должности).

Правовые позиции Постановление от 2 марта 2010 года № 5-П Общие требования к процессуальному (процедурному) механизму возмещения вреда, причиненного гражданину незаконным уголовным преследованием (пункт 2, абзацы пятый и седьмой)

Конкретизируя конституционно-правовой принцип ответственности государства за незаконные действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, федеральный законодатель устанавливает порядок и условия возмещения вреда, причиненного такими действиями (бездействием). При этом, исходя из необходимости максимально возможного возмещения вреда, он должен принимать во внимание особенности регулируемых общественных отношений (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 января 1993 года № 1-П) и – с учетом специфики правового статуса лиц, которым причинен вред при уголовном преследовании, – предусматривать наряду с общими гражданско-правовыми правилами компенсации вреда упрощающие процедуру восстановления прав реабилитированных лиц специальные публично-правовые механизмы, обусловленные тем, что гражданин, необоснованно подвергнутый от имени государства уголовному преследованию, нуждается в особых гарантиях защиты своих прав. Тем более что при рассмотрении вопроса о возмещении вреда, причиненного гражданину в результате ошибочного привлечения к уголовной ответственности, необходимо учитывать не только материальные последствия, но и моральный вред, связанный с нарушением прав и свобод человека. В связи с этим законодательство должно обеспечивать возможность быстрого и эффективного восстановления справедливости, а также надлежащего возмещения вреда, причиненного гражданину вследствие неправомерных действий органов государственной власти.

етственности, действуют закрепленные в статье 49 Конституции Российской Федерации требования презумпции невиновности, исходя из существа которых на гражданина не может быть возложена обязанность доказывания оснований для возмещения данного вреда, непосредственно связанная с доказыванием невиновности в совершении преступления.

[…] Таким образом, предусматривая специальные механизмы восстановления нарушенных прав для реализации публично-правовой цели – реабилитации каждого, кто незаконно и (или) необоснованно подвергся уголовному преследованию, федеральный законодатель не должен возлагать на гражданина, как более слабую сторону в этом правоотношении, излишние обременения, связанные с произвольными решениями и действиями органов исполнительной власти, а, напротив, обязан создавать процедурные условия для скорейшего определения размера причиненного вреда и его возмещения, во всяком случае не подвергая сомнению принцип исполняемости принятых решений о выплатах компенсации вреда реабилитированным лицам.

Порядок разрешения вопроса о реабилитации лица, уголовное преследование которого было прекращено на досудебной стадии рассмотрения уголовного дела (пункт 6, абзацы второй–четвертый)

[…] обязанности взыскателя средств бюджета приложить к исполнительному документу копию судебного акта, на основании которого он выдан, корреспондирует право данного лица на обращение в суд с требованием о принятии судебного акта относительно возмещения вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием. […] В силу принципа равенства перед законом и судом (статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации) реабилитированным на стадии досудебного производства по уголовному делу обеспечиваются процессуальные гарантии права на доступ к правосудию […], аналогичные гарантиям, предоставляемым лицам, в отношении [обезличено] уголовное преследование было прекращено судом, включая право на получение судебного решения о производстве выплат в возмещение вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием. Такой – судебный – порядок, помимо прочего, является дополнительной гарантией от произвольного определения органами предварительного расследования размера возмещения вреда и позволяет как самому реабилитированному, так и органам, представляющим казну Российской Федерации, отстаивать свою позицию по данному вопросу.

[Иной подход, исключающий] для реабилитированных по постановлению следователя, дознавателя возможность обратиться за судебным решением о производстве выплат в возмещение имущественного вреда в рамках процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом […], не [обеспечивал] бы для лиц, реабилитированных на разных стадиях уголовного судопроизводства, юридическое равенство в реализации посредством уголовно-процессуальных процедур конституционного права на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, и [вел] бы к нарушению статей 19 (части 1 и 2), 52 и 53 Конституции Российской Федерации.

Постановление от 17 октября 2011 года № 22-П Право на реабилитацию при незаконном осуждении по результатам рассмотрения уголовного дела частного обвинения (пункт 3, абзацы шестой–девятый; пункт 4, абзацы третий–седьмой)

[…] применение реабилитации в конкретном деле является результатом принятия в рамках уголовного судопроизводства как решения, исключающего имевшее место подозрение лица в совершении преступления или снимающего выдвинутые против него обвинения, – оправдательного приговора, постановления или определения о прекращении уголовного преследования в связи с отсутствием события или состава преступления и по некоторым другим основаниям, так и решения, отменяющего незаконное осуждение, – полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по указанным выше основаниям.

При этом для реализации конституционно-правового принципа ответственности государства за результаты деятельности уполномоченных им органов и должностных лиц во всех сферах функционирования государственной власти не имеет значения, кем из участников уголовного судопроизводства со стороны государства допущены уголовное преследование и (или) осуждение невиновного, кто и в какой мере к этому причастен и имеется ли качественная преемственность между решениями, принимаемыми на разных этапах движения уголовного дела.

Исключительная прерогатива суда (судьи) в возложении уголовной ответственности и назначении наказания, обусловленная особым местом судебной власти в системе разделения властей, во всяком случае порождает обязанность государства возместить вред, причиненный при отправлении правосудия – независимо от того, является ли судебное решение следствием незаконности уголовного преследования, усугубляющим его, либо результатом заблуждения или злоупотребления самого суда. Именно поэтому Уголовно-процессуальный кодекс Российской [обезличено], исходя из возможности причинения лицу вреда в результате нарушения его прав и свобод не только должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование, но прежде всего судом, обязывает к возмещению такого вреда по основаниям и в порядке, которые установлены данным Кодексом […].

Отмеченное разграничение причинителей вреда имеет своей основой отделенность функции правосудия, как особого вида осуществления государственной власти, от функции обвинения по уголовным делам, но не устанавливаемое [уголовно-процессуальным законом] подразделение видов уголовного преследования [на публичное, частно-публичное и частное]. Ни [уголовно-процессуальный закон], ни другие законодательные нормы, регламентирующие возмещение ущерба, причиненного лицу в результате нарушения его прав и свобод в уголовном судопроизводстве, не содержат положений, исключающих ответственность государства за незаконные действия (или бездействие) и решения суда по той лишь причине, что уголовное преследование осуществлялось в частном порядке. Иными словами, применимость […] специального порядка возмещения государством вреда предрешается не видом уголовного преследования, а особым статусом причинителя вреда, каковым могут быть лишь […] орган дознания, дознаватель, следователь, прокурор и суд – независимо от занимаемого ими места в системе разделения властей.

[…]

Распространение публично-правового порядка реабилитации на дела частного обвинения предопределяется тем, что введение законом уголовной ответственности за то или иное деяние является свидетельством достижения им такого уровня общественной опасности, при котором для восстановления нарушенных общественных отношений требуется использование соответствующих государственных сил и средств, а потому, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации именно государство, действующее в публичных интересах защиты нарушенных преступлением прав граждан, восстановления социальной справедливости, общего и специального предупреждения правонарушений, выступает в качестве стороны возникающих в результате совершения преступления уголовно-правовых отношений, наделенной правом подвергнуть лицо, совершившее преступление, публично-правовым по своему характеру мерам уголовно-правового воздействия (Постановление от 27 июня 2005 года № 7-П).

Из содержания уголовно-правового отношения между государством и гражданином вытекает не только обязанность последнего соблюдать уголовно-правовые запреты, но и право требовать от государства соблюдения установленных пределов уголовно-правового воздействия. Признавая необходимость повышенного уровня защиты прав и свобод граждан в правоотношениях, связанных с публичной ответственностью, в частности уголовной, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что законодательные механизмы, действующие в этой сфере, должны соответствовать вытекающим из статей 17, 19, 45, 46 и 55 Конституции Российской Федерации и общих принципов права критериям справедливости, соразмерности и правовой безопасности, с тем чтобы гарантировать эффективную защиту прав и свобод человека в качестве высшей ценности, в том числе посредством справедливого правосудия (постановления от 12 мая 1998 года № 14-П, от 11 мая 2005 года № 5-П и от 27 мая 2008 года № 8-П).

Приведенные правовые позиции, сохраняющие свою силу, распространяются и на правоотношения по реабилитации, возникающие в производстве по делам частного обвинения, […] в какой вред, причиненный при осуществлении уголовного преследования частным обвинителем, является следствием незаконных решений со стороны рассматривающего данное дело мирового судьи или суда вышестоящей инстанции, что предполагает право на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) суда как органа государственной власти или судьи как его должностного лица, и корреспондирующее ему публичноправовое обязательство Российской Федерации как демократического и правового государства перед пострадавшими при отправлении правосудия от действий уполномоченных им органов и должностных лиц.

При этом необходимость возмещения вреда за счет казны Российской Федерации обусловливается не только исключительным полномочием судебной власти принимать окончательные решения, в том числе по делам частного обвинения, но и определяющей ролью суда как единственного участника уголовного процесса со стороны государства по такого рода делам, от которого зависит сама возможность их возбуждения.

Включение элементов диспозитивности в уголовное судопроизводство

– вплоть до придания волеизъявлению пострадавшего от преступления определяющего значения при принятии ряда ключевых процессуальных решений по делам частного обвинения, в том числе для предотвращения нежелательных последствий его участия в уголовном процессе, – не меняет ни характера публично-правовых отношений, порождаемых фактом совершения преступления, ни природы принимаемых в связи с этим судебных решений как государственных правовых актов, выносимых именем Российской Федерации и имеющих общеобязательный характер, ни существа применяемых на основании этих решений мер государственного принуждения, а следовательно, не отменяет и обязанности государства обеспечивать установление такого правопорядка, который гарантировал бы каждому, кому причинен вред незаконными действиями (или бездействием) суда либо судьи как представителя [обезличено] власти, компенсацию причиненного ущерба (статья 1, часть 1; статья 2; статья 45, часть 1; статья 46, часть 1; статья 52 Конституции Российской Федерации).

Постановление от 14 ноября 2017 года № 28-П

Роль прокурора в процессе рассмотрения судом требования реабилитированного о возмещении вреда, причиненного незаконным или необоснованным уголовным преследованием (пункт 3, абзацы седьмой и восьмой)

Поскольку к моменту рассмотрения требования реабилитированного о возмещении вреда вопросы о его виновности в совершении преступления, о правомерности применения к нему мер процессуального принуждения уже получили свое разрешение и право на реабилитацию у него уже возникло […], прокурор [обезличено] в […] процедуре реабилитации, включая судебное рассмотрение указанного требования […], не уголовное преследование, а особый вид деятельности, связанный с реализацией последствий оправдания подсудимого [обезличено] прекращения уголовного дела по реабилитирующим основаниям, представляя суду материалы, которые касаются имевшего место ранее уголовного преследования. Не ставится прокурор в положение стороны, противостоящей реабилитированному при рассмотрении судом его требования, даже когда основания для реабилитации утратили юридическую силу (решение, являющееся основанием для реабилитации, отменено в установленном законом порядке): в этих случаях прокурор, как участник соответствующей судебной процедуры, вправе проинформировать суд о наличии причин для ее прекращения.

Таким образом, […] участие прокурора в судебном заседании при рассмотрении требования реабилитированного лица о возмещении имущественного вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием, [допускается, поскольку] прокурор [обезличено] выступает в этой процедуре в качестве процессуального оппонента (противника) реабилитированного, а обеспечивает доведение до суда необходимых для решения вопроса о возмещении такого вреда сведений.

Обязанность прокурора [обезличено] извинения лицу, подвергшемуся незаконному или необоснованному уголовному преследованию (пункт 5, абзац пятый)

[…] обязанность принести от имени государства официальное извинение лицу, реабилитированному на основании постановления о прекращении уголовного дела либо уголовного преследования в досудебной стадии уголовного судопроизводства, за причиненный ему вред лежит на прокуроре города или района, иной территориальной, военной или специализированной прокуратуры, непосредственно осуществляющем надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия, если иное не установлено для конкретного случая вышестоящим прокурором; неисполнение же или ненадлежащее исполнение прокурором обязанности принести официальное извинение реабилитированному могут быть обжалованы в суд.

Отмена решения суда, принятого в порядке гражданского судопроизводства, о возмещении лицу вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в связи с неприменением судом дополнительных процессуальных гарантий, установленных уголовно-процессуальным законом (пункт 6, абзац третий)

[…] неприменение судом дополнительных гарантий защиты прав реабилитированного, реализуемых в рамках уголовного процесса, само по себе не влечет отмену судебного решения, постановленного в порядке гражданского судопроизводства, если такая отмена связана с ухудшением положения реабилитированного лица. Иное нарушало бы предписания не только статей 2, 18, 52 и 53 Конституции Российской Федерации, но и ее статьи 46 (часть 1), гарантирующей эффективное восстановление в правах посредством судебной защиты, отвечающей требованиям справедливости. Соответственно, несоблюдение судом в таких случаях норм [уголовно-процессуального закона о реабилитации] не может служить основанием для отмены судебного решения о возмещении реабилитированному вреда, причиненного незаконным или необоснованным уголовным преследованием, притом что такое решение принято судом в состязательной процедуре рассмотрения иска с участием ответчика – представителя [обезличено].

Правовая природа процедуры реабилитации, предусмотренной уголовно-процессуальным законом (пункт 7, абзац четвертый)

[Предусмотренная уголовно-процессуальным законом процедура реабилитации] является ускоренным, сокращенным, квазиприказным производством, предназначенным для скорейшего рассмотрения требования реабилитированного в условиях отсутствия спора о его субъективном праве на возмещение вреда и о фактических обстоятельствах, предопределяющих размер возмещения. Такая процедура не предполагает наличия у судьи широких пределов усмотрения, поскольку законодатель […] не закрепляет специальных правил доказывания и непосредственно определяет состав денежных средств и имущества, подлежащих возмещению […].

Участие в рассмотрении требования реабилитированного о возмещении ему вреда, причиненного незаконным или необоснованным уголовным преследованием, судьи, который ранее постановил обвинительный приговор в отношении [обезличено] лица, отмененный вышестоящим судом, либо судьи, который ранее разрешил требование о возмещении вреда, причиненного незаконным или необоснованным уголовным преследованием, притом, что соответствующее постановление было отменено вышестоящим судом (пункт 7, абзацы шестой–восьмой)

в случаях, когда постановление о производстве выплат в возмещение причиненного реабилитированному вреда или об отказе в таковых оспаривается в вышестоящем суде […] и вышестоящий суд отменяет его как незаконное или необоснованное и направляет соответствующие материалы на новое рассмотрение, фактор быстроты, достигаемой за счет упрощения процедуры (принимая во внимание в том числе возможное знакомство судьи с материалами уголовного дела), должен уступить место фактору процедурной безукоризненности их рассмотрения. Гражданин в этих случаях, свидетельствующих о неоднократном претерпевании им неблагоприятных последствий деятельности государственных органов (сначала при неправомерном уголовном преследовании, а затем при вынесении неправосудного решения по вопросу о возмещении вреда), нуждается в дополнительных гарантиях его прав, включая право на судебную защиту, которое должно быть обеспечено в условиях, исключающих любые – даже не имеющие веских оснований – сомнения в беспристрастности суда с учетом наличия спора о праве и об обстоятельствах дела. При обусловленном отменой решения суда вышестоящим судом новом (повторном) рассмотрении требования реабилитированного лица факт предыдущего рассмотрения не может быть использован в качестве основания для ограничения права на судебную защиту, поскольку такое повторное рассмотрение должно обеспечивать полную и объективную проверку всех обстоятельств дела, а также соблюдение принципа равенства сторон и недопустимости двойной оценки доказательств. В этой связи необходимо исключить возможность возникновения ситуации, при которой суд, рассматривающий дело повторно, может быть подвержен влиянию предыдущего решения или мнений, выразленных в ходе его рассмотрения, что противоречит требованиям законности и справедливости. Таким образом, при новом рассмотрении дела необходимо обеспечить полную независимость суда от предыдущих решений и гарантии беспристрастного разбирательства, а также соблюдение всех процессуальных норм, обеспечивающих защиту прав лица, подвергшегося несправедливому уголовному преследованию.

его участия судьи в рассмотрении данного требования и принятия им решений в отношении [обезличено] лица создает дополнительные риски для оценки правосудия как справедливого.

Если судья ранее высказал позицию о виновности обвиняемого, о законности и обоснованности уголовного преследования, а значит, позицию о наличии обстоятельств, не предполагающих реабилитацию, возникает почва для переоценки доказательств, конфликта интересов и оправданных сомнений в способности такого судьи объективно и непредвзято разрешить требование реабилитированного. В частности, высказанная судьей в приговоре позиция относительно наличия события преступления, обоснованности вывода о виновности обвиняемого, достаточности собранных доказательств определенным образом ограничивает свободу судьи и его независимость при дальнейшем производстве по делу (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 1 марта 2012 года № 426-О-О). [обезличено], рассматривая в этих случаях материалы о возмещении реабилитированному вреда, судья вынужден – по меньшей мере, в косвенной форме – подвергать критике принятые им же самим решения, что не только ставит под угрозу ограничения [...] принцип свободы оценки доказательств, в котором воплощается в том числе независимость суда (Постановление

Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2011 года № 30-П), гарантированная статьей 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации, но и идет вразрез с вытекающими из ее статей 46 (части 1 и 2) и 53 требованиями эффективности и справедливости судебной защиты прав реабилитированного.

Таким образом, […] в случае возвращения вышестоящим судом требования реабилитированного лица о возмещении причиненного в связи с уголовным преследованием вреда на новое судебное рассмотрение судья, выразивший при рассмотрении его уголовного дела позицию об обоснованности подозрения, обвинения и об отсутствии тем самым оснований для реабилитации, не должен участвовать в рассмотрении этого требования, равно как и судья, который ранее дал юридическую оценку этому требованию, вновь ставшему предметом судебного разбирательства.

Постановление от 23 сентября 2021 года № 41-П Определение размера расходов на оплату услуг адвоката в процессе реабилитации (пункт 3.2, абзацы второй и третий; пункты 3.3 и 3.4)

[Статья 52 и 53 Конституции Российской Федерации] обязывают государство обеспечивать возмещение именно причиненного вреда, т.е. вреда, в отношении [обезличено] установлено, что он причинно обусловлен деяниями, в частности, органов публичной власти и должностных лиц, а не просто с ними сопряжен – косвенно или предположительно. В этом смысле причинно-следственная связь не может быть обнаружена, если расходы реабилитированного по договору о юридической помощи относятся к оплате услуг, не обусловленных защитой по уголовному делу, неуместных по смыслу позиций, которые сторона защиты реально могла поддерживать по делу подозреваемого, обвиняемого и реабилитированного впоследствии лица. Более того, если такому лицу предложены и тем более навязаны услуги, явно неуместные в защите от уголовного преследования по его делу, а он согласился их оплатить лишь из доверия к адвокату как зависимый от его мнения, то расходы на оплату и этих услуг не могут быть поставлены в причинно-следственную связь с вредом от неправомерной уголовно-процессуальной деятельности.

Соответственно, такие расходы нельзя отнести к понесенным потерпевшим на восстановление нарушенных прав согласно положениям деликтного права во взаимосвязи с уголовно-процессуальными правилами реабилитации. Не исключено, что такие расходы могут быть правомерно обоснованы, в частности, свободой договора, что, однако, само по себе не влечет возникновения деликтных обязательств государства в отношении [обезличено] и не определяет их объем.

Кроме того, избыточное возмещение вреда не исключено, когда реабилитированный рассчитывает на выгоды, явно не оправданные назначением реабилитации. Как следует из Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2015 года № 708-О, если судом будет установлено (в том числе на основе документов, заключений экспертов, иных специалистов и других доказательств), что заявленная сумма понесенных расходов не обусловлена действительной стоимостью юридических услуг в пределах рыночных значений, существовавших на момент ее оказания, то он присуждает к возмещению лишь сумму, являвшуюся – с учетом всех обстоятельств дела, объема работы, квалификации субъектов оказания юридических услуг, а также правила о толковании сомнений в пользу реабилитированного – объективно необходимой и достаточной в данных конкретных условиях для оплаты собственно юридической помощи.

Изложенное, однако, не означает, что государство вправе ожидать и требовать от лиц, попавших под уголовное преследование, осуществления права на получение юридической помощи по низкой, а тем более – по наименьшей стоимости этих услуг. Следовательно, высокая стоимость помощи, полученной от адвоката, не может как таковая служить поводом к сокращению объема прав реабилитированного на возмещение причиненного ему вреда, конституционно гарантированное каждому потерпевшему от незаконного привлечения к уголовной ответственности.

Незаконное или необоснованное уголовное преследование само по себе может мешать потерпевшему быть осмотрительным и умеренным в расходах на оплату юридической помощи, а потому значительные затраты на услуги адвоката [обезличено] защите конституционных прав и ценностей от такого преследования нельзя считать беспочвенными. К тому же обвиняемый (подозреваемый) имеет основания притязать на юридическую помощь хорошего качества и получать ее в достаточном объеме сообразно интенсивности и длительности осуществляемой против него обвинительной деятельности. Не исключено и получение адвокатских услуг без видимой процессуальной активности стороны защиты, когда она готовится квалифицированно ответить на действия стороны обвинения, предполагая их в разных вариантах постольку, поскольку уголовное преследование протекает с долгими перерывами при неясной позиции обвинения, оставляя обвиняемого (подозреваемого) в неизвестности под угрозой лишения либо ограничения принадлежащих ему прав и благ в перспективе применения уголовно-правового принуждения.

При таких обстоятельствах отказ в признании расходов реабилитированного на оплату юридической помощи нельзя считать справедливым. Нельзя считать правильным и снижение размера возмещения, присуждаемого реабилитированному, на том основании, что он, вместо отдельных услуг, помесячно или поквартально оплачивал серией платежей длительно получаемую юридическую помощь. Тем более такое снижение не может быть оправданным, когда длительная защита по уголовному делу обусловлена затяжным уголовным преследованием с неоднократным прекращением и возобновлением производства по делу, что вынуждает обвиняемого (подозреваемого) доказывать невиновность с избыточными затратами на отстаивание своих прав.

несправедливо также снижение суммы возмещаемых ему затрат до размеров, которые представляются достаточными представителям причинителя вреда, особенно после реабилитации лица, пострадавшего от неправомерного уголовного преследования. расходы, на которые лицо решается в обстановке такого преследования, нельзя считать безосновательными даже при некотором их превышении над средними, например, величинами адвокатского вознаграждения по месту ведения уголовного дела. эти величины условны и не настолько очевидны, чтобы обвиняемый (подозреваемый) мог по ним предсказать стоимость адвокатских услуг, которую суд впоследствии посчитает разумной и справедливой в решении о возмещении реабилитированному вреда. в правоприменительной практике суждения о действительной стоимости юридических услуг сильно разнятся, поскольку зависят от оценочных по этому поводу представлений. приблизительность подобных оценок не должна приводить к ущемлению права на возмещение вреда, который причинен реабилитированному в виде расходов на юридическую помощь, и отказ в полном его возмещении означал бы умаление конституционных прав и судебной их защиты вопреки статьям 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52, 53, 55 (части 2 и 3) и

56 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Если бы законодательство и судебная практика неизменно ориентировали суды на снижение размеров возмещения вреда реабилитированным до наименьших величин, это вело бы к падению объема и качества предоставляемой юридической помощи, ограничивая право на ее получение, гарантированное каждому статьей 48 Конституции Российской Федерации. Между тем названное право не подлежит ограничению в силу статьи 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации, как это подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлениях от 27 марта 1996 года № 8-П, от 28 января 1997 года № 2-П, от 27 июня 2000 года № 11-П и в иных своих решениях.

Оценку необходимости и достаточности возмещения расходов на оплату юридической помощи, полученной реабилитированным, определяют прежде всего конституционные гарантии защиты прав и свобод человека и гражданина от вреда, причиняемого государством, а также обстоятельства уголовного дела, как следует в том числе из Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2015 года № [обезличено] обстоятельства должны быть учтены при возмещении вреда, что вытекает из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 3 июля 2019 года № 26-П, Определения от 17 января 2012 года № 149-О-О и других его решений, где он придавал значение не только особенностям причинителя вреда, но и характеру его действий. В Постановлении же от 14 января 2016 года № 1-П он указал на то, что принципы правовой определенности и поддержания доверия к закону и действиям государства гарантируют гражданам строгое исполнение законодательных предписаний уполномоченными государством органами при внимательной и ответственной оценке обстоятельств, связанных с нарушением прав и свобод личности.

ной оценке фактических обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение, изменение и прекращение прав. В постановлениях от 22 июня 2017 года № 16-П и от 2 июля 2020 года № 32-П Конституционный Суд Российской Федерации обратил внимание на существенное значение, которое при разрешении споров с участием публично-правовых образований имеет оценка действий или бездействия органов, уполномоченных действовать в интересах таких образований, в частности ненадлежащее исполнение ими своих обязанностей, совершение ошибок, разумность и осмотрительность в реализации ими своих правомочий.

Право на помощь адвоката и право на возмещение государством ущерба, причиненного неправомерным уголовным преследованием, не могут, как и другие права и свободы, осуществляться в нарушение прав и свобод иных лиц – это запрещено статьей 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации. В то же время злоупотребление правом со стороны реабилитированного и (или) его адвоката [обезличено] может быть предположительным и должно быть установлено судом. Это соотносится не только с презумпцией добросовестности в осуществлении гражданских прав, но и со статьей 18 Конституции Российской Федерации, согласно которой права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельности законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Из сказанного, таким образом, следует, что размер присуждаемого реабилитированному возмещения не может быть ограничен (снижен) по мотивам недостаточной обоснованности или избыточности расходов на оплату услуг адвоката, если их достоверность доказана, а добросовестность реабилитированного не опровергнута.

Следовательно, [не предполагается отказ] лицу, пострадавшему от незаконного или необоснованного уголовного преследования, в полном возмещении расходов на оплату полученной им юридической помощи адвоката, если не доказано, что часть его расходов, предъявленных к возмещению, обусловлена явно иными обстоятельствами, нежели получение такой помощи непосредственно в связи с защитой реабилитированного от уголовного преследования, и при этом добросовестность его требований о таком возмещении не опровергнута. Среди подобных обстоятельств могут быть учтены, например, решения, принятые самим реабилитированным в рамках свободы договора и распоряжения своим имуществом, как то: решение о дополнительном вознаграждении адвоката [обезличено] условленного по договору, принятое по завершении уголовного дела, и т.п. Изложенное, кроме того, не исключает права представителей казны просить суд о снижении возмещения, если за услуги адвоката [обезличено] плата в необычно высокой величине и ее явная чрезмерность доказана в сравнении с аналогичными случаями, а также если реабилитированный пользовался услугами сразу нескольких адвокатов и тем более адвокатских образований, притом что это не было обусловлено

осменной работой адвокатов, их заменой ввиду долгого уголовного преследования или предоставлением неодинаковых по содержанию услуг разными адвокатами, когда существенные различия (преимущества) в их предметной специализации известны (доказаны) и с этим связано оказание ими юридической помощи специального профиля.

Поворот к худшему в суде кассационной инстанции решения, которым определен размер подлежащего возмещению реабилитированному вреда, причиненного незаконным или необоснованным уголовным преследованием (пункт 4, абзацы четвертый и пятый)

[…] правила реабилитации должны быть направлены в том числе на то, чтобы в отношениях, проистекающих из состоявшегося уголовного преследования и реабилитации, минимизировать новые неблагоприятные претерпевания реабилитированного лица, исходящие от осуществления – пусть даже надлежащего – органами публичной власти своих полномочий касательно его и его законных интересов. В частности, каждое новое погружение лица в обстановку судебных разбирательств, имеющих генезис в событиях его уголовного преследования, может быть для него психотравмирующим, чего государство, главной целью и ценностью которого является человек, должно максимально избегать в отношениях с гражданами, тем более находящимися в таком правовом положении, как реабилитированные. В ситуации, когда в кассационной инстанции ставится вопрос о снижении размера присужденной реабилитированному суммы в возмещение расходов на оплату юридической помощи, возникает именно такой негативный эффект. Он усугубляется, когда принятое кассационной инстанцией решение влечет поворот исполнения судебного акта с возложением на лицо, пострадавшее от неправомерной уголовной репрессии, денежных обязательств перед причинителем вреда, а тем более ес

ли должнику предстоит их исполнять за счет заработка, пенсий, пособий и других подобных доходов, которые служат средствами существования гражданина и его семьи.

Учтены должны быть и другие издержки для прав и законных интересов реабилитированного в той мере, в какой эти интересы и права могут пострадать вследствие ограничения или принудительного возврата суммы присужденного ему возмещения. Сказанное, безусловно, не должно полностью исключать возможность кассационного обжалования органами, представляющими казну, решений судов о возмещении реабилитированному расходов, связанных с защитой, и не должно превращать решения суда апелляционной инстанции в окончательные, если реабилитированный полностью удовлетворен ими. Однако наличие разумных временных пределов для принятия судом кассационной инстанции решения, ухудшающего положение реабилитированного по сравнению с установленным решениями предшествующих инстанций, является, по сути, обязательным с конституционной точки зрения.

Постановление от 24 апреля 2026 года № 27-П Порядок и условия возмещения вреда, причиненного незаконным и необоснованным временным отстранением от должности (пункт 4, абзацы третий–седьмой)

[…] законность и обоснованность примененного на основании решения суда временного отстранения от должности может опровергаться, в частности, отменой такого судебного решения в установленном (апелляционном, кассационном) порядке или признанием судом незаконности этой меры принуждения при разрешении уголовного дела по существу, несмотря на то что законность и обоснованность уголовного преследования в целом в конечном итоге подтверждается обвинительным приговором.

Кроме того, обязательным условием возмещения вреда, причиненного незаконным применением меры процессуального принуждения, включая временное отстранение от должности, является установление судом обусловленности имущественного ущерба (в данном случае утраченной заработной платы) именно незаконностью и необоснованностью примененной в отношении [обезличено] (обвиняемого) меры принуждения. Это, в частности, предполагает, что подлежащий возмещению вред причинно обусловлен деяниями органов публичной власти и должностных лиц, а не просто с ними сопряжен – косвенно или предположительно (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 марта 2010 года № 5-П и от 23 сентября 2021 года № 41-П; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2021 года № 2702-О).

Тем самым, разрешая в порядке главы 18 УПК Российской Федерации вопрос о возможном возмещении вреда, причиненного временным отстранением от должности, суд обязан установить, причинен ли подозреваемому (обвиняемому) вред как таковой и обусловлен ли он необоснованным решением о возбуждении уголовного дела, притом что производство по уголовному делу по признакам того же преступления продолжено, а также признана ли в установленном порядке незаконность применения данной меры принуждения. Суду надлежит, в частности, оценить не только нарушение процессуальных норм, на основе которых применялось временное отстранение от должности, но и характер и значимость такого нарушения в контексте уголовного преследования, его влияние на производство по уголовному делу и устранение его в уголовном процессе, если таковое имело место. Содержательная оценка законности названной меры принуждения также предполагает установление того, была ли она необходимой и разумной (или, наоборот, напрасной) в конкретных обстоятельствах, послуживших основанием для ее применения.

При этом следует также исходить из того, что законом установлен единый процесс производства по уголовному делу (включая проверку сообщения о преступлении, возбуждение и расследование дела, порядок устранения процессуальных ошибок и применения мер процессуального принуждения, в том числе временного отстранения от должности), предметно и сущностно объединенный подлежащими доказыванию обстоятельствами, назначением уголовного судопроизводства, касающегося того же лица и события преступления. Законом установлены единые и равные гарантии обеспечения судебной защиты прав и свобод, реализуемые как при избрании судом меры процессуального принуждения в виде временного отстранения от должности, так и при последующей оценке законности и обоснованности ее применения. Потому и вопрос о возможном причинении вреда при применении мер принуждения подлежит разрешению с учетом всей совокупности обстоятельств уголовного дела и итогового решения по нему.

Иной подход – допускающий безусловное (автоматическое) возмещение утраченной в результате временного отстранения от должности заработной платы лицу, правомерность уголовного преследования которого подтверждена вступившим в законную силу обвинительным приговором, исключающим его реабилитацию, а законность и обоснованность применения к нему этой меры процессуального принуждения не опровергнута в установленном законом порядке с учетом всей совокупности обстоятельств уголовного дела, – не только дезавуировал бы цель временного отстранения от должности в качестве меры, обусловленной подозрением (обвинением) в совершении преступления, но и умалял бы значение решений судов как актов правосудия и тем самым вел бы к отступлению от принципов законности, справедливости и равенства вопреки требованиям статей 19 (части 1 и 2), 46 (части 1 и 2), 53, 55 (часть 3) и 118 Конституции Российской Федерации.

Поделиться