ОБЖАЛОВАНИЕ ДЕЙСТВИЙ (РЕШЕНИЙ)

СЛЕДОВАТЕЛЯ (ДОЗНАВАТЕЛЯ), ПРОКУРОРА И СУДА

Подборка правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации (подготовлена Секретариатом Конституционного Суда

Российской Федерации Конституция Российской Федерации, провозглашая Россию правовым государством, в котором человек, его права и свободы, являясь высшей ценностью, определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статьи 2 и 18), гарантирует каждому государственную, в том числе судебную защиту его прав и свобод, право на защиту от злоупотреблений властью и возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статьи 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 53).

Сообразно перечисленным конституционным нормам, законодатель признает право каждого участника уголовного судопроизводства на оспаривание незаконных действий (решений) должностных лиц органов следствия и дознания, прокурора и суда (глава 16 УПК Российской Федерации).

Раскрывая значение конституционных гарантий в сфере уголовного судопроизводства, Конституционный Суд Российской Федерации выразил общую правовую позицию, согласно которой лица, претерпевающие на себе негативные последствия незаконных действий и решений должностных лиц органов следствия и дознания, прокурора и суда, заключающиеся в ограничении их конституционных прав, вправе незамедлительно, в том числе отдельно от оспаривания приговора, обжаловать их вышестоящим должностным лицам и (или) в суд (постановления от 2 июля 1998 года № 20-П и от 23 марта 1999 года № 5-П).

Прежде всего, как признал Конституционный Суд Российской Федерации , незамедлительному и самостоятельному обжалованию могут подлежать решения и действия, связанные с применением мер процессуального принуждения (постановления от 3 мая 1995 года № 4-П, от 2 июля 1998 года № 20-П, от 17 июня 2021 года № 29-П, от 19 апреля 2022 года № 16-П, от 20 января 2023 года № 3-П и от 24 апреля 2026 года № 27-П).

Кроме того, на рассмотрение Конституционного Суда Российской Федерации попадали вопросы, касающиеся обжалования постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (Постановление от 29 апреля 1998 года № 13-П), постановления о прекращении уголовного дела (Постановление от 19 ноября 2013 года № 24-П), а также бездействия, выразившегося в непринятии решения о прекращении уголовного преследования в отношении [обезличено] лица (Постановление от 21 ноября 2017 года № 30-П).

(решения Конституционного Суда Российской Федерации 1. Постановление от 3 мая 1995 года № 4-П (оспаривание решения об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу);

2. Постановление от 29 апреля 1998 года № 13-П (круг лиц, подлежащих наделению правом обжаловать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела);

3. Постановление от 2 июля 1998 года № 20-П (обжалование решения суда о применения меры пресечения в виде заключения под стражу или решения о принудительном помещении лица в лечебное учреждение для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы до принятия судом приговора);

4. Постановление от 23 марта 1999 года № 5-П (обжалование незаконных действий (решений) следственных органов до завершения предварительного расследования, ограничивающих конституционные права);

5. Постановление от 19 ноября 2013 года № 24-П (оспаривание постановления о прекращении уголовного дела в связи с принятием закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния);

6. Постановление от 21 ноября 2017 года № 30-П (обжалование в суд бездействия следователя, выразившегося в непринятии решения о прекращении уголовного преследования и в необеспечении права на реабилитацию);

7. Постановление от 17 июня 2021 года № 29-П (порядок судебного обжалования решения об отказе в удовлетворении ходатайства об отмене залога);

8. Постановление от 19 апреля 2022 года № 16-П (обжалование отказа суда в удовлетворении ходатайства содержащегося под стражей подсудимого [обезличено] его защитника о направлении на медицинское освидетельствование);

9. Постановление от 20 января 2023 года № 3-П (обжалование в суд решения о переводе подозреваемого или обвиняемого из одного следственного изолятора в другой);

10. Постановление от 24 апреля 2026 года № 27-П (оценка законности и обоснованности применения мер процессуального принуждения и условия возмещения вреда, причиненного незаконным и необоснованным применением мер процессуального принуждения).

Правовые позиции Постановление от 3 мая 1995 года № 4-П Право оспаривать решение об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу (пункт 5)

Конституционное право на свободу и личную неприкосновенность означает, что человек не может быть лишен свободы и заключен под стражу по произволу власти. Вынесение постановления об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу всегда ущемляет право на свободу и личную неприкосновенность независимо от того, исполнено или не исполнено это решение. Не только реальные ограничения, но и выявившаяся их опасность, прежде всего угроза потерять свободу, нарушают неприкосновенность личности, в том числе психическую, оказывают давление на сознание и поступки человека.

В то же время как исполненные, так и реально не исполненные постановления о заключении под стражу могут быть незаконными, необоснованными. Гарантией от таких произвольных ограничений свободы и личной неприкосновенности является право потребовать судебной проверки оснований для вынесения решений о заключении под стражу. Любой опасности ограничения свободы и личной неприкновенности, в том числе при наличии законных оснований, должно противостоять право на судебное обжалование.

Постановление от 29 апреля 1998 года № 13-П

Круг лиц, подлежащих наделению правом обжаловать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (пункт 5, абзацы второй и третий) […] постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, фиксируя обстоятельства, исключающие производство по делу, нередко констатируют иные юридически значимые факты, в частности наличие в действиях лица, в отношении [обезличено] вынесено постановление, состава административного […], дисциплинарного или иного правонарушения. Негативные правовые последствия подобной констатации могут касаться помимо заявителей и других заинтересованных субъектов – пострадавших от преступления, но не заявлявших о нем; лиц, в отношении [обезличено] было отказано в возбуждении уголовного дела и действиям которых дана определенная юридическая оценка, и др.

Исходя из [гарантий судебной и иной защиты прав и свобод], закрепленных в Конституции Российской Федерации, все субъекты, интересы которых затрагиваются постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела, должны иметь возможность обжаловать его в суде.

Постановление от 2 июля 1998 года № 20-П

Обжалование решения суда о применения меры пресечения в виде заключения под стражу или решения о принудительном помещении лица в лечебное учреждение для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы до принятия судом приговора (пункт 3, абзацы четвёртый и пятый; пункт 4, абзацы третий и четвёртый; пункт 6, абзацы первый и второй)

Независимость судей, призванная обеспечивать в правосудии права и свободы личности, приоритет которых закреплен Конституцией Российской Федерации, не затрагивается пересмотром принятых до вынесения приговора промежуточных судебных решений, которые не находятся в прямой связи с его содержанием, включающим выводы о фактических обстоятельствах дела, оценке доказательств, квалификации деяния, наказании осужденного и т.д. Такими промежуточными решениями являются вынесенные в отношении [обезличено] по настоящему делу определения (постановления) судов первой инстанции, сопряженные с применением меры пресечения в виде заключения под стражу. По смыслу уголовно-процессуального закона, решения, связанные с применением указанной меры, имеют целью создание надлежащих условий для осуществления производства по делу и выносятся в случаях, если суд полагает, что подсудимый [обезличено] нарушать свои обязанности, тогда как основанием приговора являются совершенно иные обстоятельства – свидетельствующие о доказанности или недоказанности вины подсудимого в совершении преступления. Исходя из этого фактическую основу для судебной проверки правомерности применения заключения под стражу составляют материа

лы, подтверждающие только законность и обоснованность указанной меры пресечения, но никак не виновность лица в совершении инкриминируемого ему преступления, вопрос о которой в данном случае не подлежит исследованию. […] Таким образом, решение суда первой инстанции о применении к подсудимому меры пресечения не предопределяет его вывода по основному вопросу рассматриваемого уголовного дела – о виновности подсудимого и о его наказании. Следовательно, […] запрет до вынесения приговора проверять […] законность и обоснованность соответствующих определений (постановлений) объективно не обусловлен интересами обеспечения независимости судей. Возможность [проверки судом вышестоящей инстанции] таких определений и постановлений не может поставить суд первой инстанции при рассмотрении дела в зависимость от мнения вышестоящей судебной инстанции, поскольку разрешаемые в них вопросы не касаются существа уголовного дела.

Возможность проверки законности и обоснованности решений суда первой инстанции лишь после окончательного разрешения дела, а именно одновременно с рассмотрением жалобы на приговор, не может быть признана эффективным средством защиты нарушенных прав, тем более если их уже нельзя восстановить в полном объеме после отмены приговора. Это с несомненностью относится и к случаям применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или принудительного помещения лица в лечебное учреждение для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы. Такое же положение имеет место и когда лицо, чьи права были нарушены решениями суда первой инстанции, не является субъектом обжалования и, следовательно, не может отстаивать свои интересы и при проверке приговора [судом вышестоящей инстанции].

Лишение гражданина возможности прибегнуть к судебной защите для отстаивания своих прав и свобод противоречит конституционному принципу охраны достоинства личности (статья 21 Конституции Российской Федерации), из которого вытекает, что личность в ее взаимоотношениях с государством рассматривается как равноправный субъект, который может защищать свои права всеми не запрещенными законом способами и спорить с государством в лице любых его органов. […] В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита – обязанностью государства. В силу данного конституционного положения органы государственной власти, в том числе суды, обязаны осуществлять свою деятельность таким образом, чтобы при этом соблюдались права и свободы человека и гражданина, а в случаях их нарушений обеспечивалось максимально быстрое и полное их восстановление.

Непринятие своевременных мер к выявлению и устранению нарушений прав и свобод, особенно в тех случаях, когда в дальнейшем их восстановление оказывается невозможным, должно расцениваться как невыполнение государством и его органами своей конституционной обязанности. Поэтому задачей федерального законодателя является создание надлежащих, в том числе процессуальных механизмов, которые позволяли бы гражданам, чьи права и свободы оказались нарушенными, добиваться их реальной защиты, используя все не запрещенные законом способы (статья 45, часть 2, Конституции Российской Федерации).

Постановление от 23 марта 1999 года № 5-П Право на обжалование ограничивающих конституционные права незаконных действий (решений) следственных органов до завершения предварительного расследования (пункт 2, абзацы третий–пятый; пункт 3, абзац четвертый)

Осуществление судебного контроля уже после завершения стадии предварительного расследования само по себе не может расцениваться как нарушение права на судебную защиту, так как гарантирующая его статья 46 (часть 2) Конституции Российской Федерации, не определяя конкретные процедуры реализации этого права, не исключает возможность судебной проверки жалоб на действия и решения органов предварительного расследования и после передачи уголовного дела в суд.

в постановлении от 25 апреля 2013 г. № 9-П, в котором указано, что если действия и решения суда первой инстанции до вынесения приговора затрагивают конституционные права и свободы личности и могут повлечь за собой необратимые последствия, то заинтересованным лицам должна быть обеспечена возможность незамедлительного обращения в суд с жалобой. Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 2 июля 1998 года [№ 20-П].

Вместе с тем суд при проверке в период предварительного расследования тех или иных процессуальных актов не должен предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по уголовному делу. Иное противоречило бы конституционному принципу независимости суда (статья 120 Конституции Российской Федерации), гарантирующему в условиях состязательного процесса объективное и беспристрастное осуществление правосудия по уголовным делам.

[…] Вместе с тем предоставление безотлагательной судебной защиты лицам, чьи права и законные интересы нарушаются действиями и решениями органов дознания и предварительного следствия, не предполагает – в том числе по смыслу действующего процессуального закона и с учетом требования о судебном разбирательстве дела в разумный срок без неоправданной задержки – обязательного прекращения обжалуемого действия или приостановления исполнения обжалуемого решения до рассмотрения судом соответствующей жалобы.

Постановление от 19 ноября 2013 года № 24-П

Оспаривание постановления о прекращении уголовного дела, в том числе фиксирующего выдвинутое подозрение или обвинение в инкриминируемом деянии, в связи с принятием закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния (пункт 2, абзацы третий–шестой; пункт 3.1, абзацы четвертый и пятый) Как следует из взаимосвязанных положений статей 49 (часть 1) и 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, устранение новым уголовным законом преступности и наказуемости деяния означает как недопустимость постановления обвинительного приговора суда, устанавливающего вину лица, которому оно инкриминировалось, так и отсутствие необходимости подтверждения его невиновности в совершении деяния и, соответственно, недопустимость дальнейшего уголовного преследования такого лица, доказывания в предусмотренном федеральным законом порядке его вины, а тем более – подтверждения судом его виновности в совершении деяния, утратившего преступность и наказуемость.

Равным образом недопустимо и продолжение в таком случае досудебного производства по уголовному делу и направление его в суд в обычном порядке, предназначенном для решения вопроса об уголовной ответственности обвиняемого, что означало бы сохранение – вопреки требованиям законности, равенства и справедливости, а также экономии процессуальных мер и мер уголовной репрессии – правового положения лица как обвиняемого вплоть до вступления окончательного решения суда в законную силу и, по существу, приводило бы к продолжению уголовного преследования за деяние, преступность и наказуемость которого уже устранены, т.е. без учета новой государственной оценки такого деяния как не имеющего уголовной противоправности, и тем самым – в нарушение статей 19 (часть 1), 21 (часть 1), 23 (часть 1), 46 (часть 1), 49 и 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации – к несоразмерному ограничению прав личности.

Прекращением уголовного преследования ввиду принятия уголовного закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния, не предопределяется, однако, оценка законности и обоснованности предшествующей процессуальной деятельности, а также выдвигавшегося против лица подозрения или обвинения в совершении преступления, что предполагает право такого лица выразить свою позицию относительно имевших место действий и решений правоприменительных органов, в том числе обжаловать их в установленном процессуальным законом судебном порядке в целях восстановления своих нарушенных прав.

Необоснованное уголовное преследование – это одновременно и грубое посягательство на человеческое достоинство, а потому возможность реабилитации, т.е. восстановления чести, доброго имени опороченного неправомерным обвинением лица, а также обеспечение проверки законности и обоснованности уголовного преследования и принимаемых процессуальных решений (в случае необходимости – в судебном порядке) являются непосредственным выражением конституционных принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности, презумпции невиновности, права каждого на защиту, в том числе судебную, его прав и свобод (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 года № 16-П). Следовательно, государство, хотя оно при наличии соответствующих оснований и условий, по смыслу статьи 71 (пункт «о») Конституции Российской Федерации, может отказаться от осуществления уголовного преследования, не вправе оставить неисполненными возложенные на него Конституцией Российской Федерации обязанности по защите прав и свобод человека и гражданина, в том числе – исходя из требований статей 2

1 (часть 1), 23 (часть 1), 45, 46 (часть 1), 49, 52, 53 и 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации – оно не освобождается от необходимости гарантировать лицам, незаконно и необоснованно подвергавшимся уголовному преследованию, охрану достоинства личности и обеспечить им доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба на всех стадиях уголовного судопроизводства.

принципов, закрепленных в международных договорах Российской Федерации, в том числе в Европейской конвенции по защите прав человека и основных свобод (статья 6), а также в других международных актах, регулирующих права человека. В этой связи считает, что применение нового уголовного закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния, не может служить основанием для отказа в обеспечении прав на судебную защиту и восстановление нарушенных прав и законных интересов лица, полагающего выдвигавшиеся подозрение, обвинение незаконными и необоснованными.

провозглашенного ее статьей 19 принципа равенства всех перед законом и судом.

Соответственно, разрешая по жалобе лица, подозревавшегося, обвинявшегося в совершении деяния, преступность и наказуемость которого устранены новым уголовным законом, вопрос о законности и обоснованности постановления о прекращении в отношении [обезличено] уголовного дела и уголовного преследования, суд должен проверить, имело ли место деяние, квалифицировавшееся прежним уголовным законом как преступление, обосновано ли подозрение или обвинение данного лица в его совершении, утратило ли совершенное деяние преступность, – иное свидетельствовало бы об окончательности и неоспоримости утверждений дознавателя, следователя или руководителя следственного органа относительно совершения декриминализованного деяния лицом, уголовное преследование которого прекращено, и о правильности квалификации деяния. При этом суд не вправе вторгаться в вопрос о доказанности вины этого лица, поскольку его невиновность в совершении преступления презюмируется, а виновность может быть установлена лишь в приговоре, постановленном при рассмотрении уголовного дела по существу.

Постановление от 21 ноября 2017 года № 30-П

Обжалование в суд бездействия следователя, выразившегося в непринятии решения о прекращении уголовного преследования и в необеспечении права на реабилитацию (пункт 4; пункт 5, абзац пятый)

Уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон […], чем предопределяется участие подозреваемого в уголовном процессе со стороны защиты от обвинения, а свидетеля – в качестве иного, нейтрального участника судопроизводства. Применительно к одному и тому же событию преступления, по факту которого возбуждено уголовное дело, лицо не может одновременно находиться в статусе подозреваемого […], т.е. лица, подвергнутого уголовному преследованию, и свидетеля – лица, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний […]. Тем самым допросу лица в качестве свидетеля [обезличено] уголовному делу, в котором это лицо имело статус подозреваемого, должно предшествовать процессуальное решение о прекращении его уголовного преследования; следователь не вправе допрашивать по одному и тому же делу, об одних и тех же событиях в качестве свидетеля [обезличено], чей статус подозреваемого не прекращен надлежащим процессуальным решением. Иное приводило бы к нарушению прав такого лица, гарантируемых статьями 46 (части 1 и 2), 49, 52 и 53 Конституции Российской Федерации.

Следовательно, лицо, которое задерживалось по подозрению в совершении преступления […] и после освобождения из-под стражи – при отсутствии процессуального решения о прекращении его уголовного преследования, а значит, и процессуального оформления прекращения его статуса подозреваемого – допрашивается (подлежит допросу) в качестве свидетеля, лишено возможности защитить свои нарушенные права, а потому в силу статей 21 (часть 1), 23 (часть 1), 45, 46 (часть 1), 49, 52 и 53 Конституции Российской Федерации вправе обжаловать в суд бездействие следователя, выразившееся в непринятии решения о прекращении его уголовного преследования, в необеспечении реализации права на реабилитацию.

[…] суд не вправе обязывать органы предварительного расследования возбуждать, прекращать либо возобновлять уголовное преследование в отношении [обезличено] лица, что, однако, не препятствует суду дать оценку законности и обоснованности оспариваемых действий (бездействия) или решений, которые способны затруднить доступ граждан к правосудию либо причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства, в том числе праву на охрану достоинства личности, на защиту своей чести и доброго имени и на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями или бездействием органов государственной власти и их должностных лиц (статья 21, часть 1; статья 23, часть 1; статьи 52 и 53 Конституции Российской Федерации).

Постановление от 17 июня 2021 года № 29-П Порядок судебного обжалования решения об отказе в удовлетворении ходатайства об отмене залога (пункт 5, абзацы четвертый–шестой)

[…] Отказ в удовлетворении ходатайства об отмене залога – притом что срок действия залога ограничен лишь общими сроками предварительного расследования и судебного разбирательства – фактически продлевает установленные залогом ограничения права собственности, гарантированного Конституцией Российской Федерации, а потому такое решение предполагает возможность его незамедлительного обжалования в суд.

[Отсутствие возможности] обжалования в предусмотренном статьей 125 [УПК Российской Федерации] порядке постановления об отказе в удовлетворении ходатайства об отмене или изменении меры пресечения в виде залога на более мягкую или изменении суммы залога ограничивало бы право на судебную защиту, которое – по смыслу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации – ограничению не подлежит. При этом обжалование самого судебного решения об избрании залога, решения руководителя следственного органа или прокурора о продлении срока предварительного расследования не является средством, предназначенным для проверки судом соразмерности ограничения прав залогодателя длящимся применением залога в качестве меры пресечения.

Указанные правовые позиции применимы и к возможности незамедлительного обжалования промежуточного судебного решения об оставлении без изменения ранее избранной меры пресечения в виде залога. Иное приводило бы к нарушению принципа юридического равенства, когда вынесенное в порядке статьи 125 УПК Российской Федерации решение суда о проверке законности и обоснованности постановления дознавателя, следователя, которым отказано в возвращении залога залогодателю, подлежало бы самостоятельному обжалованию в апелляционном и кассационном порядке, а решение суда по тождественному вопросу незамедлительному обжалованию не подлежит.

Постановление от 19 апреля 2022 года № 16-П Обжалование отказа суда в удовлетворении ходатайства содержащегося под стражей подсудимого [обезличено] его защитника о направлении на медицинское освидетельствование (пункт 3, абзацы четвертый–шестой)

[…] обжалование отказа направить на медицинское освидетельствование подсудимого, у которого на основании объективных медицинских данных установлены признаки заболевания, препятствующего его дальнейшему содержанию под стражей, одновременно с обжалованием приговора или иного итогового судебного решения влечет отложение этого вопроса на длительное время […]. Такая задержка в разрешении вопроса об освобождении подсудимого [обезличено] стражи в связи с ухудшением его здоровья, невозможностью оказать ему необходимую медицинскую помощь в условиях места содержания под стражей противоречит предназначению института медицинского освидетельствования лица, содержащегося под стражей, как гарантии его права на жизнь и на охрану здоровья, предполагающей своевременность оказания медицинской помощи, а также создает необоснованные препятствия для безотлагательного использования права на судебную защиту, которое – по смыслу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации – подобному ограничению не подлежит.

Решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении ходатайства содержащегося под стражей подсудимого [обезличено] его законного представителя [обезличено] защитника о направлении подсудимого [обезличено] медицинское освидетельствование […] порождает – затрагивая право на охрану здоровья и на получение медицинской помощи (ограничивая право на независимое медицинское обследование при наличии объективных признаков тяжелого заболевания), находящееся под защитой статьи 41 (часть 1) Конституции Российской Федерации, – последствия, выходящие за рамки собственно уголовно-процессуальных отношений.

Между тем согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации при обжаловании в вышестоящий суд определений и постановлений суда первой инстанции заинтересованным участникам судопроизводства должна быть обеспечена возможность еще до завершения производства в суде первой инстанции обжаловать судебные решения, если они порождают последствия, выходящие за рамки собственно уголовно-процессуальных отношений, существенно ограничивая конституционные права и свободы личности и причиняя им вред, восполнение которого в дальнейшем может оказаться неосуществимым, поскольку проверка таких решений одновременно с рассмотрением жалобы на приговор не может быть признана эффективным средством защиты нарушенных прав (постановления от 2 июля 1998 года № 20-П, от 17 июня 2021 года № 29-П и др.; определения от 15 июля 2008 года № 477-О-О, от 25 декабря 2008 года № 939-О-О, от 28 мая 2009 года № 803-О-О, от 8 апреля 2010 года № 602-О-О, от 29 сентября 2020 года № 1986-О и др.).

Постановление от 20 января 2023 года № 3-П

Обжалование в суд решения о переводе подозреваемого или обвиняемого из одного следственного изолятора в другой (пункт 4, абзацы второй–четвертый; пункт 4.1, абзацы второй–четвертый) Согласно [действующему закону] подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся в следственных изоляторах, могут переводиться в изоляторы временного содержания в случаях, когда это необходимо для выполнения следственных действий, судебного рассмотрения дел за пределами населенных пунктов, где находятся следственные изоляторы, из которых ежедневная доставка их невозможна, на время выполнения указанных действий и судебного процесса, но не более чем на десять суток в течение месяца; основанием для такого перевода является постановление следователя или лица, производящего дознание, либо решение суда. Иных норм, устанавливающих распределение подозреваемых и обвиняемых в следственные изоляторы в зависимости от их территориального расположения, [законодательство] не содержит.

Это, однако, не означает, что определение или изменение места содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых с точки зрения его территориального расположения может быть произвольным и что такое расположение никак не затрагивает прав заключенных, еще не являющихся осужденными по вступившему в силу обвинительному приговору суда.

В этой связи, хотя в действующем законодательстве отсутствует прямая и непосредственная регламентация цели и основания перевода подозреваемого, обвиняемого в другой следственный изолятор, расположенный не по месту нахождения органа предварительного расследования или суда, в том числе в другом субъекте Российской Федерации, это обстоятельство само по себе не исключает и не делает беспредметной судебную процедуру проверки такого решения, которая должна осуществляться судом применительно к конкретным случаям на основе сбалансированной оценки цели, оснований и условий содержания под стражей и степени ограничения прав лица, находящегося под стражей, таким переводом.

[…]

[Нормы,] определяющие порядок содержания под стражей и правовой статус подозреваемых и обвиняемых, затрагивают (могут ограничивать) гарантированные Конституцией Российской Федерации права на охрану государством достоинства личности (статья 21, часть 1), на неприкосновенность частной жизни (статья 23, часть 1), участвовать в управлении делами государства (статья 32, часть 1), право на труд, распоряжаться своими способностями к труду (статья 37, части 1 и 3), право и обязанность заботы о детях, их воспитание (статья 38, часть 2), на охрану здоровья и медицинскую помощь (статья 41, часть 1) и др.

Возможность реализовать указанные права беспрепятственно и в полном объеме в значительной степени может быть прямо связана с территориальным расположением учреждения содержания под стражей, а потому и изменение места содержания под стражей не только не может не затрагивать их конституционные права, подлежащие судебной защите, но и предполагает их защиту в безотлагательном порядке, как это следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации , выраженных в Постановлении от 23 марта 1999 года № 5-П, поскольку отложение проверки законности и обоснованности таких решений до стадии судебного разбирательства может причинить ущерб, восполнение которого в дальнейшем окажется неосуществимым. К тому же такая проверка не относится к предмету разрешения уголовного дела по существу и не связана с предрешением вопросов, затрагивающих существо уголовного дела.

Кроме того, изменение места содержания под стражей […], производимое без возможности последующего судебного контроля (предоставления гарантий судебного обжалования такого изменения), лишало бы гражданина в его правоотношениях с государством правовых гарантий защиты. Это не согласуется с положением личности в ее взаимоотношениях с государством не как объекта государственной деятельности, а как равноправного субъекта с обязанностью государства охранять достоинство личности во всех сферах, что нарушает и требования статей 21 (часть 1) и 45 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Постановление от 24 апреля 2026 года № 27-П Оценка законности и обоснованности применения мер процессуального принуждения (пункт 3.2, абзац второй)

Законность мер уголовно-процессуального принуждения должна оцениваться не только в формальном, но и содержательном смысле, включая соблюдение оснований и условий их применения. Применение таковых во всяком случае не является ни законным, ни обоснованным, если действия, вменяемые лицу, в момент их совершения не составляли запрещённое уголовным законом деяние (отсутствовали признаки преступления) или если применение указанной меры является произвольным или тем более сопровождается злоупотреблением властью (в том числе при нарушении установленного законом особого порядка уголовного преследования в отношении [обезличено] категорий лиц).

Недопустимость фактической переоценки руководителем следственного органа выводов суда о возможности (допустимости) и необходимости применения мер процессуального принуждения (пункт 3.2, абзацы третий и четвёртый)

[…] предполагается, что, разрешая вопрос о применении меры процессуального принуждения, судья не просто соглашается или не соглашается с ходатайством следователя (дознавателя), а принимает решение исходя из анализа всей совокупности фактов и обстоятельств, предоставив подозреваемому (обвиняемому), его защитнику право лично высказать по этому поводу свою позицию в ходе судебного заседания. К числу подлежащих оценке существенных обстоятельств дела относится и вопрос о том, принадлежит ли должностное лицо к категории лиц, в отношении [обезличено] законом установлен особый порядок возбуждения уголовного дела, и соблюден ли он в конкретном деле. Осуществляющие же производство по уголовному делу должностные лица, принимая процессуальные решения в рамках предоставленных им законом правомочий по уголовному преследованию, не вправе переоценивать выводы, к которым пришел суд.

Таким образом, если суд, разрешая ходатайство следователя (дознавателя), временно отстранил подозреваемого (обвиняемого) от должности, дальнейшее процессуальное решение руководителя следственного органа об отмене постановления следователя о возбуждении уголовного дела [...] само по себе не может выступать средством оценки законности указанного судебного решения. Иное приводило бы к неустановленной законом переоценке выводов суда и обесценивало бы его решение как акт правосудия. [...] Порядок оценки законности и обоснованности применения мер процессуального принуждения, а также порядок и условия возмещения вреда в случае, если установлено, что применение этих мер было незаконным и необоснованным (пункт 4, абзацы третий–седьмой) [...] законность и обоснованность примененного на основании решения суда временного отстранения от должности может опровергаться, в частности, отменой такого судебного решения в установленном (апелляционном, кассационном) порядке или признанием судом незаконности этой меры принуждения при разрешении уголовного дела по существу, несмотря на то что законность и обоснованность уголовного преследования в целом в конечном итоге подтверждается обвинительным приговором.

Кроме того, обязательным условием возмещения вреда, причиненного незаконным применением меры процессуального принуждения, включая временное отстранение от должности, является установление судом обусловленности имущественного ущерба (в данном случае утраченной заработной платы) именно незаконностью и необоснованностью примененной в отношении [обезличено] (обвиняемого) меры принуждения. Это, в частности, предполагает, что подлежащий возмещению вред причинно обусловлен деяниями органов публичной власти и должностных лиц, а не просто с ними сопряжен – косвенно или предположительно (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 марта 2010 года № 5-П и от 23 сентября 2021 года № 41-П; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2021 года № 2702-О).

Тем самым, разрешая в порядке главы 18 УПК Российской Федерации вопрос о возможном возмещении вреда, причиненного временным отстранением от должности, суд обязан установить, причинен ли подозреваемому (обвиняемому) вред как таковой и обусловлен ли он необоснованным решением о возбуждении уголовного дела, притом что производство по уголовному делу по признакам того же преступления продолжено, а также признана ли в установленном порядке незаконность применения данной меры принуждения. Суду надлежит, в частности, оценить не только нарушение процессуальных норм, на основе которых применялось временное отстранение от должности, но и характер и значимость такого нарушения в контексте уголовного преследования, его влияние на производство по уголовному делу и устранение его в уголовном процессе, если таковое имело место. Содержательная оценка законности названной меры принуждения также предполагает установление того, была ли она необходимой и разумной (или, наоборот, напрасной) в конкретных обстоятельствах, послуживших основанием для ее применения.

При этом следует также исходить из того, что законом установлен единый процесс производства по уголовному делу (включая проверку сообщения о преступлении, возбуждение и расследование дела, порядок устранения процессуальных ошибок и применения мер процессуального принуждения, в том числе временного отстранения от должности), предметно и сущностно объединенный подлежащими доказыванию обстоятельствами, назначением уголовного судопроизводства, касающегося того же лица и события преступления. Законом установлены единые и равные гарантии обеспечения судебной защиты прав и свобод, реализуемые как при избрании судом меры процессуального принуждения в виде временного отстранения от должности, так и при последующей оценке законности и обоснованности ее применения. Потому и вопрос о возможном причинении вреда при применении мер принуждения подлежит разрешению с учетом всей совокупности обстоятельств уголовного дела и итогового решения по нему.

Иной подход – допускающий безусловное (автоматическое) возмещение утраченной в результате временного отстранения от должности заработной платы лицу, правомерность уголовного преследования которого подтверждена вступившим в законную силу обвинительным приговором, исключающим его реабилитацию, а законность и обоснованность применения к нему этой меры процессуального принуждения не опровергнута в установленном законом порядке с учетом всей совокупности обстоятельств уголовного дела, – не только дезавуировал бы цель временного отстранения от должности в качестве меры, обусловленной подозрением (обвинением) в совершении преступления, но и умалял бы значение решений судов как актов правосудия и тем самым вел бы к отступлению от принципов законности, справедливости и равенства вопреки требованиям статей 19 (части 1 и 2), 46 (части 1 и 2), 53, 55 (часть 3) и 118 Конституции Российской Федерации.

Поделиться