СЕМЕЙНЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ

Подборка правовых позиций1 Конституционного Суда Российской Федерации (подготовлена Секретариатом Конституционного Суда

Российской Федерации Конституция провозглашает Российскую Федерацию социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека (статья 7, часть 1). В Российской Федерации обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства (статья 7, часть 2).

Учитывая память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость, семья – в воспринятом традиционном понимании – представляет собой ценность, которая гарантирует непрерывную смену поколений, выступает условием сохранения и развития многонационального народа России.

Конституция Российской Федерации предусматривает защиту института брака как союза мужчины и женщины; создание условий для достойного воспитания детей в семье, а также для осуществления совершеннолетними детьми обязанности заботиться о родителях, относя осуществление соответствующего правового регулирования к сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (статья 72, пункт «ж»1 части 1), и закрепляет, что материнство и детство, семья находятся под защитой государства, а забота о детях, их воспитание составляют равное право и обязанность родителей (статья 38).

Дети являются важнейшим приоритетом государственной политики России. Государство создает условия, способствующие всестороннему духовному, нравственному, интеллектуальному и физическому развитию детей, воспитанию в них патриотизма, гражданственности и уважения к старшим. Обеспечивая приоритет семейного воспитания, государство берет на себя обязанности родителей в отношении [обезличено], оставшихся без попечения (статья 671, часть 4).

Указанные принципы лежат в основе государственной политики России, которая направлена в том числе на повышение уровня рождаемости

Настоящая подборка посвящена вопросам, возникающим в основном в частноправовой сфере в связи с семейными отношениями, и не содержит правовых позиций, касающихся аспектов государственной защиты семьи, материнства, отцовства и детства, а также вопросов социального обеспечения. Соответствующие правовые позиции см. в подборках «Социальное обеспечение отдельных категорий граждан» и «Защита семьи, материнства, отцовства и детства».

как важного условия сохранения и развития многонационального народа России, на стимулирование устройства в семью детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, а также на создание условий для достойного воспитания детей в семье, что несет особую социальную значимость и является первостепенной задачей для демографического развития России.

С учетом приведенных конституционных положений в основе регулирования семейных правоотношений лежат принципы добровольности брачного союза мужчины и женщины, равенства прав супругов в семье, разрешения внутрисемейных вопросов по взаимному согласию, приоритета семейного воспитания детей, заботы об их благосостоянии и развитии, обеспечения защиты прав и интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи.

Конституционный Суд Российской Федерации (далее – Конституционный Суд), исходя из Конституции и международно-правовых актов, указывал, что одно из предназначений семьи – рождение и воспитание детей; при этом понятием «семья» – наряду с понятиями «материнство», «детство», «отцовство» – охватывается особая сфера жизни человека, являющаяся объектом конституционного регулирования, которое конкретизируется в нормативных правовых актах федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Российской Федерации (Постановление от 31 января 2014 года № 1-П).

Также в практике Конституционного Суда всегда учитывается особая роль семьи в развитии личности и необходимость защиты семейных отношений со стороны государства (постановления от 16 июня 2015 года № 15-П, от 20 июня 2018 года № 25-П и др.).

Предметом рассмотрения Конституционного Суда нередко становятся нормы, касающиеся имущественных отношений между членами семьи, в частности алиментных правоотношений (постановления от 20 июля 2010 года № 17-П, от 6 октября 2017 года № 23-П, от 1 февраля 2019 года № 7- П, от 14 апреля 2022 года № 15-П и др.).

Неоднократно Конституционный Суд обращался к проблемам, возникающим в связи с усыновлением детей (постановления от 31 января 2014 года № 1-П, от 16 июня 2015 года № 15-П, от 20 июня 2018 года № 25- П и др.) Ряд решений Конституционного Суда посвящен отдельным вопросам, касающимся защиты детей, обеспечения безопасности и законных интересов ребенка при соблюдении права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (постановления от 25 июня 2020 года № 29-П, от 18 января 2024 года № 2-П, от 16 июля 2026 года № 49-П и др.).

В силу развития общества, неумолимого научно-технического прогресса, введения новых правовых механизмов обеспечения поддержки института семьи встают все новые вопросы, требующие конституционноправовой оценки.

(решения Конституционного Суда Российской Федерации 1. Постановление от 8 июня 2010 года № 13-П (характер правоотношений между родителями и детьми, презумпция добросовестности поведения родителей в отношении [обезличено] детей);

2. Постановление от 20 июля 2010 года № 17-П (удержание алиментов с индивидуального предпринимателя);

3. Постановление от 31 января 2014 года № 1-П (ограничение права на усыновление);

4. Постановление от 16 июня 2015 года № 15-П (тайна усыновления ребенка и защита интересов семьи и ее членов);

5. Постановление от 15 ноября 2016 года № 24-П (порядок предоставления свиданий осужденным и семейные отношения);

6. Постановление от 6 октября 2017 года № 23-П (уплата неустойки при несвоевременной уплате алиментов);

7. Постановление от 20 июня 2018 года № 25-П (ограничение права на усыновление для лиц с определенными заболеваниями);

8. Постановление от 1 февраля 2019 года № 7-П (алименты с сумм возмещения расходов, компенсации при использовании личного транспорта работника);

9. Постановление от 25 июня 2020 года № 29-П (споры между родителями относительно возможности выезда их ребенка за пределы Российской Федерации);

10. Постановление от 2 марта 2021 года № 4-П (оспаривание записи об отце (матери) ребенка в книге записей рождений);

11. Постановление от 29 июня 2021 года № 30-П (суррогатное материнство для одиноких отцов);

12. Постановление от 14 апреля 2022 года № 15-П (алиментные обязательства родителей в банкротстве);

13. Постановление от 18 января 2024 года № 2-П (забота о детях и защита прав лиц, сведения о частной жизни которых стали доступными родителю ребенка посредством использования программного средства родительского контроля);

14. Постановление от 15 октября 2024 года № 46-П (приемная семья, вознаграждение приемному родителю);

15. Постановление от 27 ноября 2024 года № 55-П (установление происхождения детей, установление отцовства, молекулярно-генетическая экспертиза);

16. Постановление от 30 октября 2025 года № 36-П (получение нотариально удостоверенного согласия другого супруга для сделок по распоряжению имуществом);

17. Постановление от 16 июля 2026 года № 49-П (лишение родительских прав; гарантии защиты потерпевших от преступлений, совершение которых является основанием для лишения родительских прав; возможность прекращения правовой связи достигшего совершеннолетия ребенка с родителем, ранее совершившим в отношении [обезличено] преступление, совершение которого является основанием для лишения родительских прав).

Правовые позиции Постановление от 8 июня 2010 года № 13-П Предопределение характера правоотношений между родителями и детьми, презумпция добросовестности поведения родителей в отношении [обезличено] детей (пункт 3, абзацы первый и второй) Забота о детях, их воспитание как обязанность родителей по смыслу статьи 38 (часть 2) Конституции Российской Федерации предполагают, что ущемление прав ребенка, создание ему немотивированного жизненного дискомфорта несовместимы с самой природой отношений, исторически сложившихся и обеспечивающих выживание и развитие человека как биологического вида.

Данной конституционной обязанностью, которая сама по себе является отображением общепризнанной модели социального поведения, предопределяется и характер правоотношений между родителями и детьми, что позволяет федеральному законодателю, располагающему достаточно широкой свободой усмотрения в выборе конкретных мер юридической и социальной защиты жилищных прав несовершеннолетних, устанавливать систему гарантий этих прав исходя из презумпции добросовестности поведения родителей в отношении [обезличено] детей и определять – с учетом более высокой степени доверия к родителям, нежели к другим законным представителям несовершеннолетних, – их правомочия и, соответственно, субсидиарный характер опеки и попечительства со стороны управомоченных государственных органов в случаях, когда попечение со стороны родителей не осуществляется.

Постановление от 20 июля 2010 года № 17-П Исполнение родителями конституционной обязанности заботиться о детях и ее обеспечение (пункт 2, абзацы пятый и шестой)

Надлежащее исполнение родителями своей конституционной обязанности заботиться о детях неразрывно связано с реализацией ими таких гарантированных Конституцией Российской Федерации прав и свобод, как право на труд (статья 37, часть 1), право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1), а также имущественные права (статья 35, часть 2). Их осуществление в Российской Федерации как правовом демократическом государстве с социально ориентированной рыночной экономикой, цель которого – создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, предполагает возможность распоряжения своими способностями и имуществом различными, самостоятельно избранными способами, к числу которых относится и предпринимательская деятельность.

Применительно к регулированию семейных отношений, направленному, в частности, на обеспечение конституционной обязанности родителей заботиться о детях, требование об изъятии части экономической выгоды (дохода) от занятия предпринимательской деятельностью, имеющее целью, соответственно, обеспечение исполнения родителями в установленных законом случаях своих алиментных обязательств, само по себе не может рассматриваться как ограничение конституционных экономических прав, препятствующее их реализации на основе гарантированного Конституцией Российской Федерации (статья 19, часть 2) равенства прав и свобод человека и гражданина.

Ответственность родителей за обеспечение надлежащих условий реализации прав ребенком (пункт 3.1, абзац первый)

Ответственность за обеспечение надлежащих условий реализации ребенком права на достойный уровень жизни в силу статей 7 (часть 2) и 38 (часть 2) Конституции Российской Федерации обязывает родителей предпринять для этого все возможные усилия. Вместе с тем при определении размера подлежащих удержанию алиментов не могут не приниматься во внимание реальные доходы алиментно-обязанного лица – индивидуального предпринимателя, получаемые от занятия предпринимательской деятельностью, поскольку именно реальными доходами определяются материальные возможности такого лица по осуществлению принадлежащих ему прав и исполнению возложенных на него обязанностей, включая содержание самого себя и членов своей семьи.

Учет расходов, понесенных индивидуальным предпринимателем, при расчете алиментных обязательств (пункт 3.1, абзацы третий и четвертый)

[…] суммы, подлежащие уплате в бюджет в виде налогов, не входят в состав средств, образующих экономическую выгоду алиментно-обязанного лица. Не могут быть отнесены к ним и суммы расходов, которые алиментнообязанное лицо – индивидуальный предприниматель несет непосредственно в ходе предпринимательской деятельности и которые действительно необходимы для ее осуществления, поскольку бременем несения таких расходов определяется, по сути, сама возможность реализации этим лицом конституционного права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской деятельности и, соответственно, исполнения своих алиментных обязательств.

Перечень видов заработной платы и иного дохода, из которых производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей, не закрепляет требование об учете расходов, понесенных индивидуальным предпринимателем, в том числе перешедшим на упрощенную систему налогообложения, в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности, при определении размера доходов в целях расчета подлежащих взысканию алиментов (задолженности по уплате алиментов) на несовершеннолетних детей. Это, однако, не означает, что в указанных целях на семейные правоотношения, к каковым относятся отношения, связанные со взысканием и уплатой алиментов, распространяются положения налогового законодательства как таковые, при том что доказательством реальной величины экономической выгоды, имеющей значение для расчета алиментных обязательств и, следовательно, исполнения обязанности по уплате алиментов, могут быть сведения, представленные в налоговой декларации.

[…] Определение размера доходов индивидуального предпринимателя при расчете размера подлежащих удержанию алиментов (пункт 3.2, абзацы второй – седьмой; пункт 3.3, абзац первый)

Установление в законе прямой зависимости исчисления алиментов от избранного индивидуальным предпринимателем режима налогообложения выходило бы за рамки регулирования собственно налоговых отношений, означало бы вторжение в частноправовые отношения и, как следствие, противоречило бы публично-правовому существу налогового законодательства.

[…] положения Налогового кодекса Российской Федерации […] не дают прямых оснований для истолкования подпункта «з» пункта 2 Перечня видов заработной платы и иного дохода, из которых производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей, как позволяющего рассматривать полученные в качестве дохода денежные суммы, на которые обращается взыскание алиментов, без учета расходов, связанных с его извлечением. Равным образом Налоговый кодекс Российской Федерации не препятствует индивидуальным предпринимателям, перешедшим на упрощенную систему налогообложения, независимо от выбора ими объекта налогообложения, предъявлять документальные доказательства понесенных ими расходов для определения объема своих прав и обязанностей в иных, помимо налоговых, правоотношениях.

Предъявление таких документов не обязывает принять их как безусловные доказательства обоснованности расходов, ими подтверждаемых, ни другую сторону в алиментном обязательстве, ни правоприменительные органы, устанавливающие размер подлежащих удержанию алиментов. Кроме того, факт представления алиментно-обязанным лицом – индивидуальным предпринимателем данных о понесенных им расходах не обязывает суд, разрешающий спор о взыскании алиментов, принять их исключительно на основании документов, применяемых при исчислении налогов, а равно не лишает суд права […] отклонить те из расходов, заявленных алиментнообязанным лицом, которые не относятся к обоснованным или к связанным непосредственно с предпринимательской деятельностью и получением дохода, необходимого в том числе для содержания несовершеннолетних детей.

[…] индивидуальные предприниматели, применяющие упрощенную систему налогообложения, могут использовать в их подтверждение книгу учета доходов и расходов […] а те из них, кто избрал в качестве объекта налогообложения только доходы (без вычета расходов) […], могут использовать […] первичные учетные документы, которыми подтверждаются понесенные ими расходы, для учета при определении размера доходов, из которого подлежат удержанию алименты на несовершеннолетних детей.

[…] правоприменительные органы, осуществляющие расчет и взыскание алиментов (задолженности по уплате алиментов), при определении размера доходов индивидуального предпринимателя, перешедшего на упрощенную систему налогообложения и избравшего объектом налогообложения доходы, обязаны учитывать понесенные им в связи с осуществлением предпринимательской деятельности расходы в случае их подтверждения. В силу статьи 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, плательщик или получатель алиментов при несогласии с расчетом размера алиментов (задолженности по уплате алиментов) вправе обжаловать его в суд, который, в свою очередь, разрешая дело по существу, должен исходить из совокупности всех обстоятельств, имеющих значение для определения размера подлежащих удержанию алиментов.

Иное, а именно возможность удержания алиментов с дохода, не уменьшенного на сумму понесенных в связи с осуществлением предпринимательской деятельности и надлежащим образом подтвержденных расходов, т.е. без учета заслуживающего внимания обстоятельства, относящегося к материальному положению стороны алиментного обязательства, означало бы отступление от вытекающего из статей 7 (часть 2), 17 (часть 3) и 38 (часть 2) Конституции Российской Федерации требования, конкретизированного в статье 7 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которой осуществление членами семьи своих прав и исполнение ими своих обязанностей не должны нарушать права, свободы и законные интересы других членов семьи и иных граждан.

[…] подпункт «з» пункта 2 Перечня видов заработной платы и иного дохода, из которых производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей, не противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования данное нормативное положение предполагает, что при удержании с индивидуального предпринимателя, перешедшего на упрощенную систему налогообложения и избравшего объектом налогообложения доходы, алиментов на несовершеннолетних детей учитываются понесенные им расходы, непосредственно связанные с осуществлением предпринимательской деятельности и надлежащим образом подтвержденные.

Постановление от 31 января 2014 года № 1-П Предназначение семьи, понятие «семья» (пункт 2, абзац пятый)

[…] Конституция Российской Федерации и международно-правовые акты исходят из того, что одно из предназначений семьи – рождение и воспитание детей; при этом понятием «семья» – наряду с понятиями «материнство», «детство», «отцовство» – охватывается, как следует из сопоставления статьи 38 (часть 1) Конституции Российской Федерации с положениями ее статей 7 (часть 2), 23 (часть 1) и 72 (пункт «ж» части 1), особая сфера жизни человека, являющаяся объектом конституционного регулирования, которое конкретизируется в нормативных правовых актах федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Российской Федерации […] Ограничение права на усыновление (пункт 3.1, абзацы четвертый и шестой; пункт 3.2, абзацы третий и четвертый; пункт 3.3, абзацы второй, четвертый и пятый; пункт 4, абзацы второй и третий)

Само по себе установление ограничений права на усыновление ребенка отвечает международным обязательствам Российской Федерации и согласуется с закрепленными Федеральным законом от 24 июля 1998 года № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» целями государственной политики в интересах детей, включая осуществление предусмотренных Конституцией Российской Федерации прав детей, недопущение их дискриминации, упрочение основных гарантий их прав и законных интересов, формирование правовых основ гарантий прав ребенка, содействие физическому, интеллектуальному, психическому, духовному и нравственному развитию детей и защиту от факторов, негативно влияющих на их развитие (пункт 1 статьи 4). Вместе с тем […] при введении тех или иных ограничений, обусловленных конституционно одобряемыми целями, федеральный законодатель связан конституционным принципом соразмерности и вытекающими из него требованиями адекватности и пропорциональности используемых правовых средств.

Соответственно, вводимые федеральным законодателем ограничения вытекающего из Конституции Российской Федерации и находящегося под защитой государства права на усыновление детей не должны влечь несоразмерного, не согласующегося с конституционным статусом личности ограничения конституционных прав в указанной сфере и тем самым препятствовать надлежащему обеспечению как интересов семьи в целом, так и интересов усыновляемого ребенка.

[…] Поскольку […] на современном этапе развития общества невозможно гарантировать надлежащее исправление лиц, совершивших преступление, таким образом, чтобы исключить вероятность рецидива преступлений, федеральный законодатель – с тем чтобы минимизировать риски для жизни, здоровья и нравственности именно несовершеннолетних как основы будущих поколений и при этом наиболее беззащитной и уязвимой категории граждан, находящейся под особой охраной Конституции Российской Федерации (преамбула; статья 7, часть 2; статья 20, часть 1; статья 21, часть 1; статья 22, часть 1; статья 38, часть 1), – был вправе ограничить для таких лиц право на усыновление.

Данный вывод – с учетом специфики семейных отношений – распространяется прежде всего на лиц, имеющих или имевших судимость либо подвергавшихся уголовному преследованию (за исключением лиц, уголовное преследование в отношении [обезличено] прекращено по реабилитирующим основаниям) за тяжкие и особо тяжкие преступления из числа указанных в абзаце десятом пункта 1 статьи 127 Семейного кодекса Российской Федерации, а также преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности независимо от степени тяжести, поскольку […] сам факт их совершения […] свидетельствует об опасности этих лиц для жизни, здоровья и нравственности несовершеннолетних, которые, как правило, беззащитны перед взрослыми и находятся в зависимом от них положении, притом что каждодневный эффективный контроль за выполнением усыновителями родительских функций практически невозможен. Лишение таких лиц права усыновить ребенка представляет собой […] правомерное ограничение данного права, введение которого преследует конституционно значимые цели и не нарушает критерии соразмерности, вытекающие из статей 19 (части 1 и 2) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации.

[…] сроки ограничения права на осуществление педагогической и иной профессиональной деятельности в сфере образования, воспитания и развития несовершеннолетних, равно как и пассивного избирательного права должны, по общему правилу, соотноситься со сроками судимости, предусмотренными Уголовным кодексом Российской Федерации. Тем более является конституционно допустимым запрет на осуществление права на усыновление детей лицами, судимость которых не снята или не погашена.

[…] с учётом правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в постановлениях от 19 марта 2003 года № 3-П и от 18 июля 2013 года № 19-П, федеральный законодатель вправе ограничить в конституционно значимых целях возможность усыновления детей лицами, имевшими судимость за те из указанных в абзаце десятом пункта 1 статьи 127 Семейного кодекса Российской Федерации преступления, которые не относятся к категориям тяжких и особо тяжких преступлений, а также к преступлениям против половой неприкосновенности и половой свободы личности независимо от степени тяжести, постольку, поскольку имеются основания полагать, что совершившее такое преступление лицо, будь оно усыновителем, представляло бы угрозу для жизни, здоровья и нравственности ребенка.

Однако абзац десятый пункта 1 статьи 127 Семейного кодекса Российской Федерации предполагает отказ таким лицам в усыновлении ребенка в любом случае, независимо от каких бы то ни были обстоятельств. В силу императивного характера данного законоположения суду, рассматривающему дело об установлении усыновления, для отказа потенциальному усыновителю в удовлетворении заявленного требования достаточно формального подтверждения одного только факта привлечения его к уголовной ответственности за совершение любого из перечисленных в этом законоположении преступлений, без учета обстоятельств, имеющих значение для оценки возможности лица – с точки зрения защиты гарантированных Конституцией Российской Федерации прав несовершеннолетних – быть усыновителем, в том числе обстоятельств совершенного преступления, срока, прошедшего с момента его совершения, формы вины, а также обстоятельств, характеризующих личность (деятельное раскаяние, стремление загладить причиненный вред, последующее поведение и т.д.).

[…] в случае прекращения в отношении [обезличено] уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям вопрос, может ли это лицо представлять опасность для жизни, здоровья и нравственности несовершеннолетних, остается непроясненным, в таких случаях – имея в виду приоритет прав несовершеннолетних – не исключается возможность ограничения права этого лица на занятие педагогической деятельностью даже при отсутствии вступившего в законную силу приговора. Данный вывод – исходя из принципа максимальной защиты прав и законных интересов ребенка – применим и к лицам, желающим реализовать свое право на усыновление.

[…] безусловный запрет на усыновление детей […] может рассматриваться как ограничение права этого лица на усыновление ребенка, несоразмерное конституционно значимым целям его введения.

Постановление от 16 июня 2015 года № 15-П Особая роль семьи в развитии личности и защита семейных отношений со стороны государства (пункт 2, абзацы второй и третий)

Исходя из того, что семья, материнство и детство в их традиционном, воспринятом от предков понимании представляют собой те ценности, которые гарантируют непрерывную смену поколений, выступают условием сохранения и развития многонационального народа России, а потому нуждаются в особой защите со стороны государства, Конституция Российской Федерации закрепляет в статье 38 (части 1 и 2), что материнство и детство, семья находятся под защитой государства, а забота о детях, их воспитание – равное право и обязанность родителей.

Особая роль семьи в развитии личности, удовлетворении ее духовных потребностей и обусловленная этим конституционная ценность института семьи, как следует из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта 2015 года № 4-П, требуют со стороны государства уважения и защиты семейных отношений. Соответственно, федеральный законодатель, осуществляя правовое регулирование в той или иной сфере общественных отношений, должен исходить из приоритета семейного воспитания детей, необходимости укрепления семьи и обеспечения беспрепятственного осуществления ее членами своих прав, а также из недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи.

Правовой режим тайны усыновления ребенка (пункт 3, абзац седьмой)

[…] правовой режим тайны усыновления, установленный действующим правовым регулированием, направлен на создание полноценных семейных, подлинно родственных отношений между усыновителем и усыновленным, обеспечение стабильности усыновления, защиту прав и интересов всех членов семьи, важная роль которой в развитии личности, удовлетворении ее духовных потребностей и обусловленная ею конституционная ценность института семьи требуют со стороны государства уважения и защиты отношений, которые возникают посредством установления усыновления, а потому закрепляющие этот режим положения пункта 1 статьи 139 Семейного кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 47 Федерального закона «Об актах гражданского состояния» не могут рассматриваться как противоречащие Конституции Российской Федерации.

Интересы семьи, усыновителей и усыновленных (пункт 4, абзац пятый; пункт 4.1, абзац пятый)

[…] законодатель – исходя из того, что раскрытие тайны усыновления может причинить моральные (нравственные) страдания ребенку, сказаться на его психическом состоянии, воспрепятствовать созданию нормальной семейной обстановки и затруднить процесс воспитания ребенка, – связывает возможность раскрытия сведений об усыновлении ребенка исключительно с волеизъявлением его усыновителей; вмешательство во внутрисемейные отношения со стороны иных лиц в ситуации, когда ребенок может получить интересующие его сведения о своем происхождении непосредственно от своих усыновителей, не отвечает интересам ни усыновленного, ни тем более усыновителей.

[…] осуществляемое законодателем правовое регулирование – исходя из конституционных принципов правового государства, верховенства закона, а также принципа юридического равенства и вытекающих из него критериев разумности, необходимости и соразмерности при определении условий реализации фундаментальных прав и их возможных ограничений – должно обеспечивать баланс конституционных ценностей, прав и законных интересов всех участников конкретных правоотношений, а потому, по смыслу статей 7 (часть 2) и 38 (часть 1) Конституции Российской Федерации, под защитой которых находятся семья, материнство, отцовство и детство, в основе поиска баланса указанных конституционных ценностей при оценке соответствующих законодательных ограничений должен лежать именно принцип максимального обеспечения интересов семьи и всех ее членов.

Неприкосновенность частной жизни и право на доступ к информации (пункт 5, абзац первый)

Из Конституции Российской Федерации, между тем, не вытекает, что право каждого получать информацию, непосредственно затрагивающую его права и свободы и позволяющую, в свою очередь, реализовать право знать свое происхождение (в данном случае – происхождение своих родителей), не подлежит осуществлению. Напротив, его ограничения, предусматриваемые федеральным законом в конституционно значимых целях, не должны приводить к исключению самой возможности осуществления данного права. Во всех случаях, в том числе при реализации корреспондирующей этому праву обязанности органов государственной власти и их должностных лиц предоставлять соответствующие сведения, необходимо соблюдение установленных пределов его ограничения, обусловленных целью обеспечения защиты прав граждан в соответствии с семейным и иным законодательством при их нарушении.

[…] Конституционное обоснование раскрытия тайны усыновления (пункт 5.1, абзацы второй – четвертый; пункт 5.2, абзацы второй и третий)

юридическая возможность предоставления потомкам усыновленного лица информации, касающейся его усыновления, после его смерти – при отсутствии высказанной его усыновителями при жизни воли на раскрытие тайны усыновления – не может рассматриваться как не имеющая необходимого конституционного обоснования. Будучи направленной на обеспечение баланса конституционно защищаемых ценностей, реализация данной возможности не только способна внести определенность в имеющие длительный характер семейные отношения членов семьи усыновленного и его усыновителей, их потомков, но и позволяет оценить целесообразность дальнейшего сохранения тайны усыновления исходя из необходимости соблюдения всего комплекса прав биологических родителей и членов их семьи (право на неприкосновенность частной жизни, права как субъектов персональных данных и пр.): интерес потомков усыновленного в раскрытии этой тайны – не единственный подлежащий защите интерес, а его особая, преимущественная защита могла бы создать предпосылки для нарушения баланса прав и обязанностей всех участников сложной системы правоотношений, сопровождающих процедуру усыновления.

При этом одним из важных факторов, определяющих эффективность достижения указанного баланса, является обеспечение возможности судебного контроля за законностью решения уполномоченного органа об отказе в предоставлении соответствующей информации потомкам усыновленного, предназначение которого как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности в силу взаимосвязанных положений статей 46 (часть 1) и 120 Конституции Российской Федерации предопределяет право заинтересованных лиц обратиться в суд за разрешением спора (за защитой нарушенного или оспариваемого права либо охраняемого законом интереса в установленном законом порядке).

В то же время семейная тайна, в частности тайна усыновления, это тайна семейной общности, т.е. основанного на браке или родстве объединения лиц, связанных между собой личными и имущественными отношениями, правами и обязанностями, воспитанием детей, заботой о родителях, ведением общего хозяйства. При отсутствии высказанной усыновителями при жизни воли на раскрытие тайны усыновления, с которой законодатель связывает возможность раскрытия такой информации […], смерть усыновителей как юридический факт сама по себе не прекращает действие режима тайны усыновления и не свидетельствует об изменении или отмене правовых последствий усыновления […] […] […] раскрытие тайны усыновления для потомков усыновленного после его смерти и смерти усыновителей само по себе не влечет изменения объема прав и обязанностей лиц, являющихся биологическими родственниками усыновленного, или объема прав и обязанностей членов семьи усыновленного.

Исходя из этого применение положений статьи 139 Семейного кодекса Российской Федерации и статьи 47 Федерального закона «Об актах гражданского состояния» не только для обеспечения соответствующих прав взрослого и ребенка (усыновителя и усыновленного), но и при разрешении вопросов о возможности реализации права взрослых детей (потомков) усыновленного лица после его смерти и смерти усыновителей узнать о его происхождении и при их истолковании в таких случаях как не предполагающих ни при каких обстоятельствах раскрытия тайны усыновления без согласия усыновителей объективно затрудняло бы реализацию права потомков усыновленного знать о его происхождении, поскольку после смерти усыновленного (родителя) и усыновителей (бабушки и дедушки) согласие на раскрытие тайны усыновления уже не может быть получено.

Гарантии стабильности усыновления, защиты института семьи, судебной защиты (пункт 5.3, абзацы первый и второй)

[…] положения статьи 139 Семейного кодекса Российской Федерации и статьи 47 Федерального закона «Об актах гражданского состояния», как направленные на сохранение тайны усыновления ребенка, относящейся к сфере неприкосновенности частной жизни, семейной или личной тайны, не противоречат Конституции Российской Федерации, поскольку, будучи гарантией стабильности усыновления, защиты прав и интересов членов семьи, уважения их личной и семейной жизни и тем самым – защиты института семьи, по своему конституционно-правовому смыслу и с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации не дают оснований для вывода об отсутствии у суда общей юрисдикции права в каждом конкретном случае решать вопрос о возможности предоставления потомкам усыновленного сведений об усыновлении после смерти усыновленного и усыновителей в объеме, необходимом для реализации ими права знать свое происхождение (происхождение своих родителей), обеспечивающем поддержание баланса конституционно защищаемых ценностей, а также прав и законных интересов участников соответствующих правоотношений.

Иное понимание данных законоположений приводило бы не только к не отвечающему требованиям необходимости, соразмерности и пропорциональности ограничению права на свободу информации в соответствии с критериями, которые предопределяются положениями статей 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, т.е. в той мере, в какой это необходимо в Российской Федерации как демократическом и правовом государстве в целях защиты прав, гарантированных статьями 23 (часть 1) и 24 Конституции Российской Федерации, но и к снижению гарантий государственной защиты семьи, материнства, отцовства и детства, закрепленных статьей 38 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, и противоречило бы общепризнанным принципам и нормам международного права, являющимся в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации.

Постановление от 15 ноября 2016 года № 24-П Порядок предоставления свиданий осужденным и семейные отношения (пункт 2.2, абзац 4)

[…] правовое регулирование порядка предоставления свиданий осужденным к лишению свободы с членами их семей должно, не препятствуя процессу исполнения наказания и не создавая угрозы для общественной и личной безопасности, учитывать признаваемые государством непротивоправные интересы этих лиц, обеспечивать как исправление осужденного, так и сохранение, поддержку социально полезных семейных отношений, не допуская чрезмерного (по длительности или по объему) вмешательства в частную жизнь, необоснованных или недифференцированных ограничений, не зависящих от характера поведения осужденного или его близких, что требует нахождения баланса соответствующих публичных и частных интересов.

Постановление от 6 октября 2017 года № 23-П Уплата неустойки, обоснованность ее размера при несвоевременной уплате алиментов (пункт 6, абзац третий; пункт 8, абзацы первый и второй)

[…] положение пункта 2 статьи 115 Семейного кодекса Российской Федерации, предусматривающее ответственность за несвоевременную уплату алиментов в форме законной неустойки, равно как и положение пункта 1 статьи 333 ГК Российской Федерации, позволяющее суду при разрешении судебного спора уменьшить неустойку, явно несоразмерную последствиям нарушения обязательства, – исходя из цели обеспечения баланса интересов обеих сторон алиментных правоотношений, лежащего в основе правового регулирования принудительного исполнения родителями обязанности содержать своих несовершеннолетних детей, – не исключают обязанности суда оценить обоснованность размера заявленной к взысканию неустойки, т.е. фактически ее соразмерность задолженности алиментнообязанного лица, в том числе с учетом исключительных обстоятельств, затрагивающих права и законные интересы других членов семьи (включая оценку реальных доходов алиментнообязанного лица в период образования задолженности, поскольку именно реальными доходами определяются материальные возможности такого лица по осуществлению принадлежащих ему прав и исполнению возложенных на него обязанностей, среди которых содержание самого себя и других членов своей семьи,

находящихся на его иждивении).

Таким образом, положения пункта 2 статьи 115 Семейного кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 333 ГК Российской Федерации, направленные на реализацию действия общеправовых принципов справедливости и соразмерности, а также стабильности, гарантированности и защиты прав и интересов нуждающихся в материальной поддержке граждан, обеспечение баланса имущественных прав участников правоотношений при вынесении судебного решения, согласуются с конституционным принципом недопустимости такого осуществления прав и свобод человека и гражданина, которым нарушаются права и свободы других лиц (статья 17, часть 3, Конституции Российской Федерации), по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования и с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации , сохраняющих свою силу, не дают оснований для вывода об отсутствии у суда права при наличии заслуживающих внимания обстоятельств разрешать вопрос о возможности уменьшения неустойки, подлежащей уплате при образовании задолженности по вине лица, обязанного уплачивать алименты по решению суда, в случае е

е явной несоразмерности имеющейся задолженности.

Иное понимание данных законоположений означало бы не только отступление от вытекающего из статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации требования, конкретизированного в статье 7 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которому осуществление членами семьи своих прав и исполнение ими своих обязанностей не должны нарушать права, свободы и законные интересы других членов семьи и иных граждан, но и приводило бы к снижению гарантий государственной защиты семьи, материнства, отцовства и детства, закрепленных статьей 38 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, и противоречило бы общепризнанным принципам и нормам международного права, являющимся в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации.

Постановление от 20 июня 2018 года № 25-П Ограничение права на усыновление (пункт 3.2, абзац пятый; пункт 3.3, абзац второй)

[…] поскольку контакт усыновителя с усыновленным – в силу того, что они проживают в одном пространстве и что усыновитель осуществляет за усыновленным уход и заботится о нем, – объективно может оказаться ближе, чем обычные контакты через воздух, еду и воду, законодатель вправе проявлять определенную осторожность в регулировании вопроса об усыновлении при наличии у усыновителя ВИЧ-инфекции и (или) гепатита С, для которого характерны аналогичные ВИЧ-инфекции способы передачи. Следовательно, установленное в системе действующего правового регулирования ограничение на усыновление детей соответствующей категорией лиц – учитывая возложенную на государство Конституцией Российской Федерации, ее статьями 7 (часть 2), 20 (часть 1), 38 (часть 1) и 41 (часть 1), обязанность по защите прав несовершеннолетних и гарантированию им в приоритетном порядке права на жизнь и права на охрану здоровья как неотъемлемых и неотчуждаемых, принадлежащих каждому от рождения и охраняемых государством – направлено на то, чтобы не подвергать здоровье усыновляемых детей чрезмерному риску со стороны усыновителей, что в целом отвечает конституционно значимой цели – защите прав и законных интересов ребенка и само по себе.

бе не может расцениваться как нарушающее Конституцию Российской Федерации.

[…] Вводимые же федеральным законодателем ограничения вытекающего из Конституции Российской Федерации и находящегося под защитой государства права на усыновление детей, включая юридическое оформление фактически сложившихся, содержательно раскрывающих понятие семьи по смыслу Конституции Российской Федерации отношений, должны устанавливаться исключительно в интересах детей, оставшихся без попечения родителей, и не могут влечь снижения уровня социальной устроенности ребенка, воспитывающегося в семье без юридически оформленных для этого оснований.

Учет в конкретных жизненных ситуациях всех заслуживающих внимания обстоятельств (пункт 3.3, абзацы четвертый и пятый)

Устанавливая в целом оправданные с точки зрения соответствия указанным критериям ограничения, взаимосвязанные положения подпункта 6 пункта 1 статьи 127 Семейного кодекса Российской Федерации и пункта 2 Перечня заболеваний, при наличии которых лицо не может усыновить (удочерить) ребенка, принять его под опеку (попечительство), взять в приемную или патронатную семью, вместе с тем – в силу своего императивного характера – рассматриваются в судебной практике как предполагающие отказ гражданину, намеревающемуся усыновить ребенка, в удовлетворении заявленного требования при формальном подтверждении одного только факта наличия у него ВИЧ-инфекции и (или) гепатита [обезличено] самым – в нарушение предписаний статей 7 (часть 2), 19 (часть 1), 38 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и международно-правовых актов о правах ребенка – исключается возможность учета в конкретных жизненных ситуациях всех заслуживающих внимания обстоятельств, в том числе свидетельствующих (как это имело место в отношении [обезличено] по настоящему делу), что ребенок уже проживает в семье гражданина, намеревающегося его усыновить, а усыновление позволяет лишь юридически оформить сложившиеся м

ежду ними отношения родителя и ребенка, не увеличивая (ввиду их нахождения в одном жизненном пространстве) риски для его здоровья.

Постановление от 1 февраля 2019 года № 7-П Алименты с сумм возмещения расходов, компенсации при использовании личного транспорта работника (пункт 4.2, абзац первый; пункт 5, абзац четвертый) По своей правовой природе возмещение расходов при использовании личного имущества работника (компенсация за его использование, износ (амортизацию) и возмещение расходов, связанных с его использованием), несмотря на тесную связь с осуществлением работником трудовой деятельности, не входит в систему оплаты труда и имеет иную целевую направленность – возмещение материальных затрат работника, понесенных им в связи с исполнением трудовых обязанностей. Данные выплаты не зависят от количества и качества труда, не несут работнику экономической выгоды вне зависимости от характеристик используемого имущества, и их расходование работником по своему усмотрению не предполагается.

[…]

Удержание алиментов с сумм, не являющихся реальным доходом плательщика алиментов, т.е. без учета заслуживающего внимания обстоятельства, относящегося к материальному положению стороны алиментного обязательства, означало бы отступление от вытекающего из статей 7 (часть 2), 17 (часть 3) и 38 (часть 2) Конституции Российской Федерации требования, конкретизированного в статье 7 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которому осуществление членами семьи своих прав и исполнение ими своих обязанностей не должны нарушать права, свободы и законные интересы других членов семьи и иных граждан.

Постановление от 25 июня 2020 года № 29-П Запрет на выезд несовершеннолетнего ребенка и защита прав родителей и их детей (пункт 2.1, абзац третий; пункт 3.1, абзац третий)

[…] подобное регулирование, при котором достаточно возражения одного из родителей, чтобы выезд несовершеннолетнего был запрещен до судебного разрешения спора, представляет собой гарантию защиты прав граждан, как родителей, так и их детей, и само по себе не может рассматриваться как нарушающее конституционные права и свободы. Соответственно, суд наделяется компетенцией по проверке необходимости наложенных ограничений на выезд несовершеннолетнего из страны с учетом обстоятельств конкретного случая, исходя при этом из того, что действия родителя по ограничению прав ребенка должны быть объективно связаны с потребностями защиты других его прав и законных интересов и тем более не могут иметь скрытого характера для ребенка и [адрес обезличен] родителя.

[…] существующая модель правового регулирования – когда временный запрет на выезд несовершеннолетнего за границу устанавливается в административном порядке общим образом, а разрешение на выезд в судебном порядке принимается ad hoc (ситуативно) – является хотя и не единственно возможной или предпочтительной, но конституционно допустимой, поскольку позволяет обеспечить реальное, а не иллюзорное участие обоих родителей в жизни своего ребенка (статья 38, часть 2, Конституции Российской Федерации).

Спор между родителями относительно возможности выезда их ребенка за пределы Российской Федерации (пункт 4.1, абзацы первый и второй) Рассматривая спор между родителями относительно возможности выезда их ребенка за пределы Российской Федерации, суд должен учесть все значимые обстоятельства дела с тем, чтобы временный запрет на выезд не приобретал de facto постоянного характера и чтобы он в полной мере отвечал вытекающему из статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации требованию необходимости и соразмерности ограничения основных прав и свобод, которое обращено не только к законодателю, но и к правоприменителям, в том числе судам […].

Следовательно, суд не может быть лишен возможности – когда на отмене наложенного в административной процедуре неконкретизированного запрета на выезд настаивает тот из родителей, с которым на законных основаниях постоянно проживает несовершеннолетний и который представил доказательства того, что сохранение в силе этого запрета в полном объеме не отвечает больше интересам самого ребенка, – снять этот запрет не только в отношении [обезличено] поездки (в конкретное государство и в определенный период), но и более широким образом (вплоть до полной его отмены). В противном случае несоразмерно ограничивается в возможности передвижения и тот из родителей, с которым проживает ребенок, особенно если потребность в выезде возникает у него самого в связи с лечением, выполнением трудовых (служебных) обязанностей, предпринимательской деятельностью, с прочими обстоятельствами, вынуждающими безотлагательно посетить другую страну, поскольку в этом случае он ставится перед выбором: реализовать конституционное право (являющееся одновременно и его обязанностью) заботиться о ребенке или же иные принадлежащие ему основополагающие права и свободы.

Обращение за судебной защитой прав несовершеннолетнего (пункт 5.1, абзац первый) […] по смыслу пункта 1 статьи 56 и пункта 2 статьи 65 Семейного кодекса Российской Федерации обращение за судебной защитой прав несовершеннолетнего необходимо в случае, когда между родителями имеется спор относительно наилучшего обеспечения его интересов, который не может быть урегулирован ими мирным путем с учетом мнения самого ребенка. В семейных отношениях, основанных на доверии и компромиссе, обращение в суд должно выступать ultima ratio (крайним средством) защиты прав ребенка, когда она объективно не может быть осуществлена самими родителями, органами опеки и попечительства.

Постановление от 2 марта 2021 года № 4-П Принципы семейных отношений, регистрация актов гражданского состояния (пункт 4.1, абзацы шестой и седьмой)

[…] существующая модель правового регулирования ситуации – когда в случае смерти лица, записанного в качестве отца ребенка в книге записей рождений в соответствии с пунктом 2 статьи 51 Семейного кодекса Российской Федерации (в частности, если запись в книге записей рождений произведена по совместному заявлению отца и матери ребенка, не состоящих в браке между собой), исковое заявление об оспаривании такой записи не может быть предъявлено наследником умершего, не относящимся к перечню лиц, указанных в пункте 1 статьи 52 Семейного кодекса Российской Федерации – является конституционно оправданной, поскольку позволяет обеспечить реализацию принципа приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних и недопустимость произвольного вмешательства коголибо в дела семьи (статья 7, часть 2; статья 38, часть 1, Конституции Российской Федерации).

[…] положения пункта 1 статьи 52 Семейного кодекса Российской Федерации, пункта 1 части первой статьи 134 и абзаца второго статьи 220 ГПК Российской Федерации не могут рассматриваться как влекущие такое несоблюдение права наследования, которое ставило бы под сомнение их конституционность, а юридическое содержание названных норм, в том числе с учетом приведенных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации 24. При рассмотрении дел об административных правонарушениях в сфере обращения с отходами, в том числе при установлении размера штрафов, суды должны учитывать специфику деятельности лиц, осуществляющих обращение с отходами, а также характер и степень нарушения требований законодательства об охране окружающей среды.

25. Суды при определении размера административного штрафа должны учитывать, в том числе, наличие у лица, привлекаемого к ответственности, лицензии на осуществление деятельности по обращению с отходами, а также степень соблюдения им требований законодательства об охране окружающей среды.

26. Суды должны обеспечивать равное отношение к лицам, осуществляющим деятельность по обращению с отходами, независимо от формы собственности и организационно-правовой формы юридического лица, при применении мер административной ответственности за нарушения требований законодательства об охране окружающей среды. Верховного Суда Российской Федерации от 16 мая 2017 года № 16 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей»], не дает оснований для вывода об их неопределенности в обозначенном аспекте, связанном с кругом лиц, имеющих право оспаривать запись об отце в книге записей рождений.

Право требовать аннулирования записи акта об установлении отцовства (пункт 6, абзац шестой)

[…] отсутствие у граждан возможности требовать аннулирования записи акта об установлении отцовства, сделанной с нарушениями требований закона (на основании подложных документов), в том числе с целью защиты наследственных прав, может иметь неоднозначные юридические последствия, в том числе в нарушение конституционных установлений о правовом государстве, равенстве всех перед законом и судом, гарантий права наследования, а также об их обеспечении правосудием (статьи 2, 17, 18, 35 (часть 4), 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации), и, следовательно, не отвечает требованиям приведенных статей Конституции Российской Федерации.

Постановление от 29 июня 2021 года № 30-П Установление правовой связи детей, рожденных суррогатными матерями для одиноких мужчин, с их генетическими отцами (пункт 4, абзац восьмой)

[…] правоприменительная практика [допускающая установление в судебном порядке отцовства одиноких мужчин в отношении [обезличено], рожденных суррогатной матерью] – имея в виду вытекающую из Конституции Российской Федерации в единстве с международно-правовыми актами приоритетную цель защиты прав и интересов ребенка – может быть оправдана лишь необходимостью легализации правовой связи детей, рожденных суррогатными матерями для одиноких мужчин, с их генетическими отцами и тем самым обеспечения таким детям родительского попечения, хотя и в лице единственного родителя.

Возможности применения вспомогательной репродуктивной технологии в виде суррогатного материнства и традиционные модели семейных отношений (пункт 5, абзац первый)

Признавая возможность рождения детей с помощью вспомогательных репродуктивных технологий, федеральный законодатель, осуществляющий правовое регулирование отношений, связанных с предоставлением дополнительных мер государственной поддержки семьям с детьми, исходит в первую очередь из конституционного понимания брака как союза мужчины и женщины (статья 72, пункт «ж»1 части 1, Конституции Российской Федерации) и сложившихся в обществе представлений о традиционной модели семейных отношений, также предполагающей основанный на принципе добровольности брачный союз мужчины и женщины (пункт 3 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации), и поэтому – из оправданности обращения к суррогатному материнству прежде всего супружеских пар, которые по объективным причинам (состояние здоровья) не могут самостоятельно выполнить репродуктивную функцию, что само по себе не исключает – по усмотрению законодателя – предоставления возможности применения данной вспомогательной репродуктивной технологии и в иных случаях.

Постановление от 14 апреля 2022 года № 15-П

Предоставление содержания несовершеннолетнему ребенку, находящемуся на иждивении гражданина, признанного банкротом (пункт 4.1, абзац четвертый)

[…] положения пункта 1 статьи 61 и пункта 1 статьи 80 Семейного кодекса Российской Федерации, имея целью охрану прав и интересов несовершеннолетних детей, создание условий, обеспечивающих им достойную жизнь, благосостояние и свободное развитие, будучи направлены на защиту семьи, материнства, отцовства и детства, отражают признание общественной значимости равных родительских прав и обязанностей матери и отца несовершеннолетнего ребенка, что согласуется с конституционными ценностями справедливости и юридического равенства. Эти положения ни сами по себе, ни во взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 213 25 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и абзаца восьмого части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации – исходя из необходимости баланса названных ценностей и недопустимости умаления ни одной из них, в том числе с учетом принципа, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (статья 17, часть 3, Конституции Российской Федерации), – не могут служить основанием для лишения несовершеннолетнего ребенка, находящегося на иждивении гражданина, признанного банкротом, содержания в виде денежных средств

в размере установленной величины прожиточного минимума для детей и в том случае, если отсутствуют доказательства неисполнения вторым родителем обязанностей по содержанию ребенка в соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации. Само по себе непредставление гражданином, признанным банкротом, доказательств неисполнения вторым родителем обязанностей по содержанию ребенка в соответствии с семейным законодательством не имеет юридического значения для оценки правового положения ребенка как находящегося на иждивении гражданина-должника применительно к решению вопроса об исключении из конкурсной массы этого гражданина денежных средств на ребенка в размере, соответствующем предписанию абзаца восьмого части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации.

Постановление от 18 января 2024 года № 2-П Права и обязанности родителей, право на защиту личной и семейной тайны (пункт 4.1, абзац первый)

Само существо отношений любого из родителей и ребенка предполагает такую тесную эмоциональную связь между ними, при которой естественным стремлением родителя является получение информации о том, все ли в порядке в конкретный момент с его ребенком, не находится ли он в опасной или конфликтной ситуации, а также не имеются ли длящиеся во времени обстоятельства, которые негативно воздействуют на его развитие и воспитание, жизнь и здоровье. В силу наличия у родителей прав и одновременно обязанностей защищать права, интересы и безопасность ребенка и вытекающей из них ответственности, а также природы отношений родителя и ребенка любой родитель, не лишенный родительских прав и не ограниченный в них, не должен лишаться возможности обеспечивать необходимые и достаточные меры защиты несовершеннолетнего ребенка, в том числе прибегая к доступным и не запрещенным законом инструментам.

Программные средства (мобильные приложения) родительского контроля – доступные инструменты для обеспечения безопасности ребенка (пункт 4.1, абзацы второй и третий)

Программные средства (мобильные приложения) родительского контроля, устанавливаемые и на техническое устройство (как правило, смартфон), находящееся в пользовании родителя, и на техническое устройство, находящееся в пользовании ребенка, относятся к тем доступным инструментам, которые рассматриваются как специально созданные для обеспечения безопасности ребенка, ограждения его от неблагоприятного воздействия. […] Использование таких программных средств действующим правовым регулированием не запрещено и не ограничено. […] Поэтому сами по себе приобретение (скачивание), установка на технические устройства и использование таких программных средств для целей осуществления родительского контроля в интересах безопасности ребенка не могут в системе действующего регулирования считаться противоправными, что, однако, не исключает того, что при их противоправном использовании (т.е. использовании не по прямому назначению) они становятся орудиями (средствами) совершения административных правонарушений и преступлений.

Соотношение прав родителей, ребенка и других лиц (пункт 4.1, абзац пятый)

Что же касается соотношения прав родителя, с которым ребенок постоянно проживает, и возможностей другого родителя по использованию им таких программных средств [для родительского контроля], то пункт 2 статьи 65 Семейного кодекса Российской Федерации – согласно которому все вопросы, касающиеся воспитания и образования детей, решаются родителями по их взаимному согласию исходя из интересов детей и с учетом мнения детей, а родители (один из них) при наличии разногласий между ними вправе обратиться за разрешением этих разногласий в орган опеки и попечительства или в суд – создает правовую основу для рассмотрения в гражданско-правовом порядке возможных споров, в том числе при несогласии родителя, с которым проживает ребенок, с планируемым или уже имеющим место использованием соответствующего программного средства родителем, который не проживает с ребенком (как и при несогласии последнего с использованием другим родителем такого программного средства в период его общения с ребенком).

Баланс права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, и родительских прав и обязанностей по обеспечению безопасности и законных интересов ребенка (пункт 4.2, абзацы второй и третий; пункт 5, абзац девятый)

ной жизни других лиц (в том числе другого родителя ребенка), составляющие их личную или семейную тайну, не может быть признано нарушением указанных прав и свобод в рассматриваемом аспекте, если эти сведения не использованы для причинения вреда и не допущено их умышленного распространения. В данном случае, поскольку использование программного средства родительского контроля осуществлялось в целях обеспечения безопасности ребенка и соответствовало законодательным нормам, связанным с применением информационных технологий для защиты интересов несовершеннолетних, баланс указанных прав и свобод сохраняется. Таким образом, нарушение права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну в данном случае не доказано, поскольку действия родителя были направлены на защиту интересов ребенка и не сопровождались использованием полученных сведений в противоречащих законодательству целях.

ной жизни других лиц, составляющие их личную или семейную тайну, само по себе не свидетельствует о наличии состава преступления, предусмотренного частью первой статьи 137 УК Российской Федерации, если отсутствует прямой умысел на собирание таких сведений (их целенаправленное добывание).

[…] даже систематическое использование доступного и не запрещенного законом программного средства родительского контроля, в том числе после возникновения указанных обстоятельств, с учетом естественного родительского стремления убедиться в том, что ребенку в конкретный момент не угрожает опасность, само по себе – если не имеет места целенаправленное добывание таких сведений – не может быть истолковано как свидетельствующее о перерастании такого получения информации в умышленное собирание сведений о частной жизни, влекущее применение части первой статьи 137 УК Российской Федерации. По смыслу же правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации правомерное осуществление гражданином своих конституционных прав и свобод не должно влечь для него неблагоприятных правовых последствий, тем более в форме уголовной ответственности (Постановление от 20 декабря 1995 года № 17-П).

[…]

[…] субъективная оценка родителем ситуации, повлекшей собирание сведений с использованием соответствующего программного средства, как несущей в себе угрозы для ребенка может не соответствовать действительности, в том числе быть спровоцирована обостренным чувством родительской заботы. Однако, если данная ситуация рассматривается родителем как представляющая угрозу для физической неприкосновенности ребенка или его формирующейся психики с достаточной степенью обоснованности (не исключая и указанного добросовестного заблуждения), это не может не учитываться при уголовно-правовой оценке соответствующего деяния. Иное не согласовывалось бы с целями конституционно-правового закрепления приоритетности детей в государственной политике России (статья 38, части 1 и 2; статья 67 , часть 4, Конституции Российской Федерации), а также с критериями соразмерности ограничения прав (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).

Забота о детях и защита прав лиц, сведения о частной жизни которых стали доступными родителю ребенка посредством использования программного средства родительского контроля (пункт 6, абзацы первый и второй)

[…] часть первая статьи 137 УК Российской Федерации, изложенная в редакции пункта 61 статьи 1 Федерального закона от 8 декабря 2003 года № 162-ФЗ, […] не предполагает привлечения родителя несовершеннолетнего ребенка к уголовной ответственности за использование программного средства (мобильного приложения) родительского контроля, позволяющего в течение определенных временных интервалов слышать происходящее в непосредственной близости от ребенка, получать соответствующие аудиозаписи и хранить их на техническом устройстве данного родителя, в результате чего ему становятся доступными сведения о частной жизни других лиц, составляющие их личную или семейную тайну, если такое программное средство и полученные с его помощью сведения используются им исключительно в целях реализации прав и обязанностей родителя по обеспечению безопасности несовершеннолетнего ребенка.

Защита же прав лиц, сведения о частной жизни которых, составляющие их личную или семейную тайну, стали доступными родителю ребенка посредством использования программного средства родительского контроля, может гарантироваться путем ограничения распространения полученной (собранной) информации, в том числе и через механизмы ответственности именно за незаконное распространение полученных сведений, предусмотренной частью первой статьи 137 УК Российской Федерации. При этом, однако, […] незаконным распространением таких сведений не может быть признано их предоставление для защиты интересов ребенка в суд или иной государственный или муниципальный орган в рамках реализации родительских прав.

Постановление 15 октября 2024 года № 46-П Регулирование отношений, связанных с воспитанием ребенка в приемной семье (пункт 4, абзацы третий и четвертый)

[…] хотя в основе правового регулирования отношений, связанных с воспитанием ребенка в приемной семье, лежат публично-правовые начала, обусловленные как самим фактом участия органов публичной власти в соответствующих правоотношениях, так и необходимостью обеспечения и защиты прав и интересов детей, природа этих правоотношений предполагает наличие определенных гражданско-правовых элементов, которые при необходимости могут обусловить применение в соответствующей части положений гражданского законодательства. […] Из конституционных принципов правового государства и верховенства закона (статья 1, часть 1; статья 4, часть 2, Конституции Российской Федерации), общеправовых принципов справедливости, равенства и соразмерности, а также […] правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации следует необходимость такого согласованного применения в рассматриваемых правоотношениях положений семейного законодательства, гражданского законодательства, а также законодательства о мерах социальной поддержки, при котором обеспечивается конституционный баланс публичных и частных интересов.

Приемная семья и ответственность органов опеки и попечительства за несвоевременную выплату вознаграждения (пункт 7, абзац седьмой) Наличие публично-правовых элементов в основаниях и порядке создания приемной семьи, а также в выплате соответствующего вознаграждения за счет средств бюджета в соответствии с федеральным законом (Семейным кодексом Российской Федерации) и нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации и его направленности на стимулирование и поддержку семейного воспитания детей, обеспечение которого является одной из государственных задач, не препятствует тому, чтобы для целей реализации конституционных гарантий возмещения вреда, причиненного действиями (бездействием) государственных органов и их должностных лиц, в случае несвоевременной выплаты причитающегося приемным родителям вознаграждения признать определяющее значение [...] гражданско-правовых элементов для применения [пункта 1 статьи 395] Гражданского кодекса Российской Федерации. Это позволяет в системе действующего правового регулирования обеспечить наиболее эффективное восстановление прав приемных родителей.

Постановление от 27 ноября 2024 года № 55-П

Пределы доказывания по делам об установлении отцовства (пункт 5, абзац десятый) […] придание статье 48 Кодекса о браке и семье РСФСР […] смысла, ограничивающего пределы доказывания по делам об установлении отцовства обстоятельствами, перечисленными в части второй данной статьи, и дифференцирующего состав оцениваемых судом доказательств в зависимости лишь от даты рождения гражданина, противоречит ее конституционно-правовому смыслу, выявленному Конституционным Судом Российской Федерации , и не согласуется с гарантиями судебной защиты, в том числе равенства всех перед судом, вытекающими из статей 18, 19 (части 1 и 2), 45, 46, 751 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Постановление от 30 октября 2025 года № 36-П Обязательная нотариальная форма согласия супруга на совершение ряда сделок другим супругом (пункт 4, абзац четвертый)

[…] само по себе установление в качестве общего правила обязательной нотариальной формы согласия супруга на совершение ряда сделок другим супругом – притом что государством гарантирована и обеспечена возможность обратиться за совершением соответствующего нотариального действия – не может рассматриваться как несоразмерное с точки зрения статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации ограничение прав и свобод граждан.

Постановление от 16 июля 2026 года № 49-П Исключительный характер лишения родительских прав как меры ответственности (пункт 3.1, абзац четвертый) Исключительный характер […] [лишения родительских прав как меры ответственности] обусловлен вытекающей из статьи 38 Конституции Российской Федерации необходимостью стремиться к сохранению отношений между родителем и ребенком и предопределяет возможность восстановления в родительских правах родителей, которые изменили поведение, образ жизни и (или) отношение к воспитанию ребенка (пункт 1 статьи 72 Семейного кодекса Российской Федерации).

Эффективность гарантий защиты потерпевших от преступлений, совершение которых является основанием для лишения родительских прав (пункт 3.2, абзац третий; пункт 4.2, абзац третий)

[…] регулирование, позволяющее, по существу, достичь в определенных ситуациях тех же правовых последствий, к которым приводит лишение родительских прав, не может, однако, рассматриваться в качестве достаточных и адекватных гарантий защиты прав потерпевших (статьи 21, 23 и 52 Конституции Российской Федерации), родители которых до достижения ими совершеннолетия совершили в отношении [обезличено] преступление, совершение которого является в соответствии с законодательством основанием для лишения родительских прав […] В случае совершения родителем в отношении [обезличено] преступления, совершение которого является в соответствии с законодательством основанием для лишения родительских прав (в частности, преступления против половой неприкосновенности), само по себе сохранение помимо воли ребенка, достигшего возраста восемнадцати лет, его правовой связи с этим родителем (прав и обязанностей, кроме предусмотренных главой 12 Семейного кодекса Российской Федерации) затрагивает достоинство личности и ставит под сомнение эффективность гарантий защиты потерпевших от таких преступлений вопреки статьям 18, 19, 21 (часть 1), 23 и 52 Конституции Российской Федерации.

Возможность прекращения правовой связи достигшего совершеннолетия ребенка с родителем, ранее совершившим в отношении [обезличено] преступление, совершение которого является основанием для лишения родительских прав (пункт 4.3, абзацы четвертый и пятый)

[…] отсутствие иной возможности прекратить правовую связь достигшего совершеннолетия ребенка с родителем, ранее совершившим в отношении [обезличено] преступление, совершение которого является основанием для лишения родительских прав, предопределяет необходимость истолкования взаимосвязанных пункта 1 статьи 54, пункта 2 статьи 61 и статьи 69 Семейного кодекса Российской Федерации как не препятствующих рассмотрению и удовлетворению судами исковых заявлений о лишении родительских прав, поданных совершеннолетними гражданами, в отношении [обезличено] до достижения ими совершеннолетия родителем совершено такое преступление. В ином случае нарушались бы предписания статей 2, 17, 18, 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 23 (часть 1), 38, 45, 46 (часть 1), 52 и 751 Конституции Российской Федерации. Удовлетворение же такого искового заявления поставит совершеннолетнего гражданина в положение, в котором он находился бы, будь его родитель своевременно лишен родительских прав.

Вместе с тем лишение родительских прав как таковое предназначено именно для охраны прав и законных интересов несовершеннолетних детей, которые не могут быть защищены иным способом. Соответственно, подобное истолкование и применение правил о лишении родительских прав возможно лишь постольку, поскольку законодательством не предусмотрен иной правовой механизм, позволяющий прекратить правовую связь между родителем и достигшим совершеннолетия ребенком и, следовательно, обеспечить защиту интересов совершеннолетних граждан, родители которых ранее совершили в отношении [обезличено] преступление, совершение которого является основанием для лишения родительских прав, притом что отдельные меры отраслевого характера, закрепленные законом, в качестве достаточной гарантии защиты прав таких лиц рассматриваться не могут.

Поделиться