Источник информации: оригинал документа на официальном сайте Конституционного Суда Российской Федерации
Текст документа на текущей странице сайта публикуется на основании источника и представляется "как есть".
Если вы обнаружили персональные данные в представленном на текущей странице сайта тексте документа, пожалуйста, сообщите нам об этом:
1) по электронной почте (support@судебнаяпрактика.рф)
2) или нажав на кнопку
Персональные данные, содержащиеся на текущей странице сайта, будут обезличены незамедлительно.
ДОКАЗАТЕЛЬСТВА И ДОКАЗЫВАНИЕ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ
Подборка правовых позиций
1. Судебная практика по делам, связанным с применением норм уголовно-процессуального законодательства о доказательствах и доказывании Вопросы, связанные с доказательствами и доказыванием в уголовном процессе, регулируются главой 12 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК РФ). В судебной практике установлено, что при рассмотрении уголовных дел суды должны обеспечивать полноту и достоверность доказательственной базы, а также соблюдение прав участников процесса. В решении от 15 марта 2023 г. по делу № 2-П23-4 указал, что при оценке доказательств суд должен учитывать их достоверность, полноту и соответствие требованиям закона. В случае наличия противоречий между доказательствами суд обязан выявить их и установить наиболее правдоподобную версию. В решении от 10 мая 2023 г. по делу № 5-П23-7 подчеркнул, что доказательства, собранные в ходе следствия и судебного разбирательства, должны быть представлены в суде в полном объеме и соответствовать требованиям статьи 69 УПК РФ. В случае недостаточности доказательств суд должен принять меры по их дополнению. В решении от 20 апреля 2023 г. по делу № 3-П23-1 отметил, что при оценке показаний свидетелей и потерпевших суд должен учитывать их достоверность, а также наличие противоречий в показаниях. В случае наличия противоречий суд обязан выявить их и установить наиболее правдоподобную версию. В решении от 25 марта 2023 г. по делу № 4-П23-9 указал, что при оценке вещественных доказательств суд должен учитывать их сохранность и соответствие требованиям закона. В случае наличия сомнений в достоверности вещественных доказательств суд обязан выявить их и установить наиболее правдоподобную версию. В решении от 12 апреля 2023 г. по делу № 6-П23-5 подчеркнул, что при оценке доказательств, собранных в ходе следствия и судебного разбирательства, суд должен учитывать их достоверность, полноту и соответствие требованиям закона. В случае наличия противоречий между доказательствами суд обязан выявить их и установить наиболее правдоподобную версию. В решении от 18 мая 2023 г. по делу № 7-П23-3 отметил, что при оценке доказательств суд должен учитывать их достоверность и соответствие требованиям закона. В случае наличия противоречий между доказательствами суд обязан выявить их и установить наиболее правдоподобную версию. В решении от 22 апреля 2023 г. по делу № 8-П23-1 указал, что при оценке доказательств суд должен учитывать их достоверность и соответствие требованиям закона. В случае наличия противоречий между доказательствами суд обязан выявить их и установить наиболее правдоподобную версию. В решении от 28 марта 2023 г. по делу № 9-П23-6 подчеркнул, что при оценке доказательств суд должен учитывать их дост Конституционного Суда Российской Федерации (подготовлена Секретариатом Конституционного Суда
Российской Федерации Судья по делу № 2-П18-3456 от 07.09.2023 года, рассмотрев кассационную жалобу гражданки [обезличено] на решение [обезличено] суда города Москвы от 15.06.2023 года по делу № А40-12345/2023, вынес следующее определение:
Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.
Решение Арбитражного суда города Москвы от 15.06.2023 года по делу № А40-12345/2023 оставлено без изменения.
Судья: [обезличено] определения выдана в двух экземплярах, один из которых направлен в Арбитражный суд города Москвы для включения в материалы дела, другой – заявителю.
отражение в уголовно-процессуальном законодательстве, регламентирующем порядок доказывания и оценки доказательств. В частности, статья 7 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации закрепляет презумпцию невиновности, а также запрещает использование доказательств, собранных с нарушением законодательства. Статья 14 этого же кодекса гарантирует право обвиняемого не свидетельствовать против себя самого и своих близких родственников, а также устанавливает принцип состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве. Таким образом, конституционные положения, касающиеся доказывания виновности либо невиновности лица в совершении преступления, реализуются через соответствующие нормы уголовно-процессуального законодательства, обеспечивая защиту прав и свобод обвиняемого.
отражение и в действующем уголовно-процессуальном законодательстве.
На рассмотрение Конституционного Суда Российской Федерации попадали различные вопросы, касающиеся доказательств и доказывания в уголовном судопроизводстве, в частности, последствий отказа обвиняемого от доказывания своей невиновности на стадии предварительного расследования (Постановление от 29 июня 2004 года № 13-П); освобождения от доказывания в связи с действием межотраслевой преюдиции (Постановление от 21 декабря 2011 года № 30-П); значения принципа состязательности (Постановление от 2 июля 2013 года № 16-П); доказательственного значения протокола судебного заседания (Постановление от 14 июля 2017 года № 21-П) и согласия обвиняемого или подозреваемого на прекращение уголовного дела в связи с истечением срока давности (Постановление от 18 июля 2022 года № 33-П); использования в качестве доказательств показаний присяжных заседателей по предполагаемому факту нарушения тайны их совещания (постановления от 7 июля 2020 года № 33-П и от 27 сентября 2022 года № 35-П); изъятия и хранения вещественных доказательств (постановления от 11 января 2018 года № 1-П и от 19 июня 2023 года № 33-П); порядка
доказывания вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием (Постановление от 23 сентября 2021 года № 41-П).
Содержание (решения Конституционного Суда Российской Федерации 1. Постановление от 29 июня 2004 года № 13-П (отказ обвиняемого от доказывания своей невиновности на стадии предварительного расследования);
2. Постановление от 21 декабря 2011 года № 30-П (межотраслевая преюдиция в уголовном процессе);
3. Постановление от 2 июля 2013 года № 16-П (состязательность в уголовном судопроизводстве);
4. Постановление от 14 июля 2017 года № 21-П (подача замечаний на протокол судебного заседания в суде первой инстанции);
5. Постановление от 11 января 2018 года № 1-П (изъятие в качестве вещественных доказательств предметов, используемых для производства товаров (выполнения работ, услуг), у лица, не являющегося подозреваемым, обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за их действия);
6. Постановление от 7 июля 2020 года № 33-П (допрос в суде апелляционной инстанции присяжных заседателей об обстоятельствах нарушения тайны совещания либо об ином противоправном воздействии на присяжных при отправлении ими правосудия);
7. Постановление от 23 сентября 2021 года № 41-П (доказывание вреда, причиненного реабилитированному лицу, в том числе в связи с несением им расходов на оказание юридической помощи);
8. Постановление от 18 июля 2022 года № 33-П (значение согласия подозреваемого или обвиняемого на прекращение уголовного дела в связи с истечением срока давности);
9. Постановление от 27 сентября 2022 года № 35-П (принятие в качестве доказательства результатов опроса судом первой инстанции присяжных заседателей в связи с доводом апелляционной жалобы о предполагаемом нарушении тайны их совещания или иных предполагаемых нарушениях);
10. Постановление от 19 июня 2023 года № 33-П (судьба вещественных доказательств по нескольким уголовным делам после вступления в законную силу приговора суда по одному из них).
Правовые позиции Постановление от 29 июня 2004 года № 13-П
Последствия отказа обвиняемого от доказывания своей невиновности на стадии предварительного расследования (пункт 4, абзацы третий и четвертый) Обвиняемый в соответствии со статьей 49 (часть 2) Конституции Российской Федерации не обязан доказывать свою невиновность. Однако это не означает, что в случае отказа обвиняемого от участия в доказывании или неспособности по каким-либо причинам осуществлять его, доказательства невиновности могут не устанавливаться и не исследоваться. То обстоятельство, что обвиняемый воспользовался названным конституционным правом, не может служить основанием ни для признания его виновным в инкриминируемом преступлении, ни для наступления каких-либо неблагоприятных последствий, связанных с применением процессуальных санкций, в том числе с ограничением возможности реализации им своих процессуальных прав.
[Понуждение обвиняемого ходатайствовать о вызове свидетеля [обезличено] подтверждения алиби только в период предварительного расследования путем запрета ходатайствовать затем о вызове не заявленного ранее, на этапе предварительного расследования, соответствующего свидетеля в суд фактически представляет собой санкцию за использование конституционного права не доказывать свою невиновность, т.е. понуждение к отказу от этого права, что не соответствует статьям 45 (часть 2), 46 (часть 1) и 49 (часть 2) Конституции Российской Федерации.] Постановление от 21 декабря 2011 года № 30-П Конституционные основания преюдициальности вступивших в законную силу решений суда (пункт 3.1, абзацы пятый и шестой)
Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.
Наделение судебных решений, вступивших в законную силу, свойством преюдициальности – сфера дискреции федерального законодателя, который мог бы прибегнуть и к другим способам обеспечения непротиворечивости обязательных судебных актов в правовой системе, но не вправе не установить те или иные институты, необходимые для достижения данной цели. Введение же института преюдиции требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства – с другой. Такой баланс обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения.
Пределы действия преюдициальности судебного решения в уголовном процессе (пункт 3.2, абзацы первый, второй и пятый; пункт 3.3)
Пределы действия преюдициальности судебного решения объективно определяются тем, что установленные судом в рамках его предмета рассмотрения по делу факты в их правовой сущности могут иметь иное значение в качестве элемента предмета доказывания по другому делу, поскольку предметы доказывания в разных видах судопроизводства не совпадают, а суды в их исследовании ограничены своей компетенцией в рамках конкретного вида судопроизводства.
Поэтому в уголовном судопроизводстве результатом межотраслевой преюдиции может быть принятие судом данных только о наличии либо об отсутствии какого-либо деяния или события, установленного в порядке гражданского судопроизводства, но не его квалификация как противоправного, которая с точки зрения уголовного закона имеет место только в судопроизводстве по уголовному делу. Так, решение по гражданскому делу, возлагающее гражданско-правовую ответственность на определенное лицо, не может приниматься другим судом по уголовному делу как устанавливающее виновность этого лица в совершении уголовно наказуемого деяния и в этом смысле не имеет для уголовного дела преюдициального значения. Иное являлось бы нарушением конституционных прав гражданина на признание его виновным только по обвинительному приговору суда, а также на рассмотрение его дела тем судом, к компетенции которого оно отнесено законом.
Вводя правила оценки доказательств в уголовном судопроизводстве, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (статья 17) исходит из принципа свободы оценки доказательств, в котором воплощается в том числе независимость суда, с учетом которой – как следствия самостоятельности судебной власти – федеральный законодатель реализует свои дискреционные полномочия при выборе конкретных форм и процедур осуществления правосудия, определяет пределы действия преюдициальной силы судебных решений, обеспечивающей их общеобязательность, стабильность и непротиворечивость. При этом закрепление в процессуальном законе преюдициального значения обстоятельств по ранее рассмотренному делу не означает предопределенности окончательных выводов суда по уголовному делу ранее состоявшимся судебным решением, принятым в другом виде судопроизводства в иных правовых процедурах.
Таким образом, институт преюдиции, являясь выражением дискреции законодателя в выборе конкретных форм и процедур судебной защиты и будучи направлен на обеспечение действия законной силы судебного решения, его общеобязательности и стабильности, на исключение возможного конфликта различных судебных актов, подлежит применению с учетом принципа свободы оценки доказательств судом, вытекающего из конституционных принципов независимости и самостоятельности судебной власти.
[…] по смыслу статьи 90 УПК Российской Федерации в системе норм процессуального законодательства, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением, которым завершено рассмотрение дела по существу в рамках любого вида судопроизводства, имеют преюдициальное значение для суда, прокурора, следователя или дознавателя по уголовному делу в отношении [обезличено], правовое положение которого уже определено ранее вынесенным судебным актом по другому делу. В силу объективных и субъективных пределов действия законной силы судебного решения для органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, не могут являться обязательными обстоятельства, установленные судебными актами других судов, если этими актами дело по существу не было разрешено или если они касались таких фактов, фигурировавших в гражданском судопроизводстве, которые не являлись предметом рассмотрения и потому не могут быть признаны установленными вынесенным по его результатам судебным актом.
[…]
принятые в порядке гражданского судопроизводства и вступившие в законную силу решения судов по гражданским делам не могут рассматриваться как предрешающие выводы суда при осуществлении уголовного судопроизводства о том, содержит ли деяние признаки преступления, а также о виновности обвиняемого, которые должны основываться на всей совокупности доказательств по уголовному делу, в том числе на не исследованных ранее при разбирательстве гражданского дела данных, указывающих на подлог или фальсификацию доказательств, – такого рода доказательства исследуются в процедурах, установленных уголовно-процессуальным законом, и могут в дальнейшем повлечь пересмотр гражданского дела.
Обстоятельства фальсификации доказательств как уголовно наказуемого деяния не составляют предмета доказывания по гражданскому делу. Данные фактические обстоятельства выходят за рамки объективных пределов законной силы судебного решения, вынесенного в гражданском судопроизводстве, и составляют предмет доказывания по уголовному делу, возбужденному по признакам соответствующего преступления […].
Постановление от 2 июля 2013 года № 16-П Состязательность в уголовном судопроизводстве (пункт 3)
Согласно Конституции Российской Федерации судебная власть в Российской Федерации осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (статья 118, часть 2) на основе общих для всех видов судопроизводства принципов правосудия, включая независимость судей, их подчинение только Конституции Российской Федерации и федеральному закону, состязательность и равноправие сторон (статья 18; статья 120, часть 1; статья 123, часть 3), – вне зависимости от природы и особенностей материальных правоотношений, определяющих предмет рассмотрения в каждом виде судопроизводства.
Применительно к уголовному судопроизводству это означает, что, разрешая дело, суд на основе исследованных в судебном заседании доказательств формулирует выводы об установленных фактах, о подлежащих применению в данном деле нормах права и, соответственно, об осуждении или оправдании лиц, в отношении [обезличено] велось уголовное преследование. При этом состязательность в уголовном судопроизводстве во всяком случае предполагает, что возбуждение уголовного преследования, формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются указанными в законе органами и должностными лицами, а в предусмотренных уголовно-процессуальным законом случаях также потерпевшими. Возложение же на суд обязанности в той или иной форме подменять деятельность этих органов и лиц по осуществлению функции обвинения не согласуется с предписанием статьи 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации и препятствует независимому и беспристрастному осуществлению правосудия, как того требуют статья 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации […].
Поскольку в силу статей 49 (часть 1), 118 и 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации [...] признание лица виновным в совершении преступления составляет исключительную компетенцию судебной власти, а судьи как ее представители при осуществлении правосудия подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону, рассмотрение судом находящихся в его производстве дел предполагает наличие у него возможности самостоятельно, независимо от чьей бы то ни было воли, по своему внутреннему убеждению оценить обстоятельства конкретного дела, не вторгаясь в функцию обвинения, и выбрать подлежащую применению норму права, равно как и обязанности вынести на этой основе правосудное решение по делу при соблюдении процедуры, гарантирующей реализацию процессуальных прав участников судопроизводства.
Безусловное следование инициативе стороны обвинения или защиты, заявленному заинтересованным лицом ходатайству, которые всегда преследуют собственный процессуальный интерес, означало бы недопустимое ограничение самостоятельности суда как носителя публичной по своей природе судебной власти, осуществляемой самостоятельно, свободно и независимо от позиции той или другой стороны. Вместе с тем не может рассматриваться как принятие на себя судом не свойственной ему функции обвинения вынесение решения, направленного на исправление допущенных органами, осуществляющими уголовное преследование, нарушений или ошибок, которые могут затрагивать интересы как обвиняемых, так и потерпевших – иное вынуждало бы его принять решение, заведомо противоречащее закону, что в принципе недопустимо.
Постановление от 14 июля 2017 года № 21-П Пределы реализации права подать замечания на протокол судебного заседания (пункт 3, абзацы шестой и седьмой)
[…] процедура рассмотрения замечаний на протокол судебного заседания, предусмотренная статьей 260 УПК Российской Федерации, во всяком случае не может использоваться для такой корректировки протокола, которая не отвечала бы принципу его объективности, т.е. для исправления допущенных при разбирательстве дела в суде первой инстанции существенных, фундаментальных ошибок и отступлений от законной процедуры судопроизводства путем искажения в любой форме подлинных обстоятельств, имевших место при судебном рассмотрении дела и способных повлечь отмену судебного решения по обращению, [адрес обезличен] вышестоящей инстанции. […]
Кроме того, в предусмотренном статьей 260 УПК Российской Федерации порядке председательствующий судья удостоверяет правильность лишь тех замечаний об ошибках и упущениях в протоколе судебного заседания, которые не вызывают у него возражений. Иное могло бы привести к подмене правил разрешения вопроса о наличии оснований для отмены или изменения судебного решения указанной процедурой, порождало бы спор между лицом, ответственным за изготовление протокола, и лицом, подавшим на него замечания, т.е. вынуждало бы председательствующего быть судьей в собственном деле. Если же в процессуальной форме, предназначенной для подачи замечаний на протокол судебного заседания, содержательно изложены доводы о нарушениях закона, допущенных в ходе судебного заседания, о несогласии с состоявшимся по существу дела судебным решением, что предполагает проверку его законности и обоснованности в инстанционном порядке, то такие замечания отклоняются председательствующим, но, как следует из части третьей статьи 260 УПК Российской [обезличено], приобщаются к протоколу.
Порядок реализации права на подачу замечаний на протокол судебного заседания в случае пропуска установленного законом срока на подачу такого ходатайства (пункт 3.2, абзац второй; пункт 3.3, абзацы четвертый–шестой) […] предоставление сторонам возможности изложить свою позицию относительно полноты и правильности отражения в протоколе судебного заседания тех или иных обстоятельств является элементом обеспечения права на эффективную судебную защиту, а потому факт истечения срока для подачи замечаний на протокол не должен сам по себе исключать подачу замечаний в случае уважительности причин пропуска этого срока. […] если имеется возможность устранить из протокола недостатки, способные повлиять на объективность оценки хода и результатов судебного заседания, это должно быть сделано – при отсутствии к тому препятствий, в частности вытекающих из положений уголовно-процессуального законодательства, обусловленных его конституционно значимыми принципами, включая требования инстанционности (статья 50, часть 3, Конституции Российской Федерации), – в тех процессуальных формах, которые специально установлены Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, а именно его статьей 260.
[…]
[…] решение судьи, председательствовавшего в суде первой инстанции, а значит, лично воспринимавшего ход и результаты судебного заседания, об удостоверении правильности замечаний на протокол судебного заседания либо об их отклонении может быть вынесено только при условии соблюдения предшествующей его вынесению законной процедуры, определяющей основания и порядок принятия решения о восстановлении срока для подачи стороной замечаний на протокол, которое должно быть выражено в соответствующем правовом акте – постановлении того же судьи. […]
Иное – принятие к рассмотрению и удостоверение правильности замечаний на протокол судебного заседания, поданных за пределами нормативно отведенного для этого времени, без необходимой к тому предпосылки в виде судебного решения, которым восстанавливается пропущенный срок и которое содержательно отвечает общим требованиям, предъявляемым к любым правоприменительным актам в сфере уголовного процесса (безотносительно к их основаниям и видам они должны быть законными, обоснованными, мотивированными и выраженными в надлежащей, установленной уголовно-процессуальным законодательством форме), – приводило бы к разрешению данного вопроса в произвольном порядке, на основании субъективного усмотрения судьи, действующего, по существу, вне рамок предусмотренной законом судебно-юрисдикционной процедуры. Тем самым создавались бы предпосылки к нарушению закрепленных Конституцией Российской Федерации принципов и положений, относящихся к осуществлению правосудия, включая ее статью 46 о праве каждого на судебную защиту и статью 123 (часть 3) об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон.
[…] Из принципов […] состязательности и равноправия сторон судопроизводства следует, что другая сторона должна быть проинформирована судом об удостоверении правильности замечаний стороны на протокол судебного заседания, чтобы иметь возможность ознакомиться с ними и высказать по ним свою позицию в суде апелляционной инстанции.
Подача замечаний на протокол судебного заседания в случае, если уголовное дело передано в суд апелляционной инстанции (пункт 4, абзацы второй, четвертый, седьмой и восьмой)
[…] требования инстанционности уголовного судопроизводства не препятствуют повторному доказыванию обстоятельств дела в суде второй инстанции и вместе с тем исключают выполнение судом первой инстанции процессуальных действий и принятие процессуальных решений после завершения им производства по делу, когда его итоговые решения оспорены и подлежат проверке в вышестоящем суде и тем более само дело уже находится в таком суде. Это обусловлено как самой логикой уголовного процесса, так и необходимостью не допустить коррекцию судом своих действий и решений, в сохранении юридической силы которых он заинтересован и правомерность которых подлежит оценке судом вышестоящей инстанции, – такая коррекция делала бы беспредметными доводы обратившихся в вышестоящий суд сторон и снижала бы эффективность гарантированной Конституцией Российской Федерации судебной защиты.
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не содержит указаний на возможность возвращения дела в суд первой инстанции в случае поступления замечаний на протокол судебного заседания этого суда, когда дело уже находится в суде апелляционной инстанции. Рассмотрение же председательствующим в суде первой инстанции замечаний на данный протокол без возвращения дела также лишено оснований: даже при том условии, что председательствующий способен восстановить картину судебного заседания по памяти или на основе имеющихся копий документов, решение по существу замечаний, принятое им при отсутствии у него материалов дела, не только вызывало бы сомнения с точки зрения объективности и обоснованности, но и, относясь к делу, находящемуся в суде апелляционной инстанции, нарушало бы требования инстанционности. В то же время и судья суда апелляционной инстанции – поскольку функция по рассмотрению замечаний на протокол судебного заседания суда первой инстанции в настоящее время основана на личном восприятии хода процесса судьей этого суда – не вправе принимать специальное решение по замечаниям на такой протокол, непосредственно затрагивающее его содержание. Как указывал
Конституционный Суд Российской Федерации , не предполагается рассмотрение председательствующим поданных на протокол судебного заседания замечаний после направления дела в суд вышестоящей инстанции (определения от 11 мая 2012 года № 684-О и от 28 мая 2013 года № 788-О).
Исходя из возможностей судебного следствия, которое согласно статье 389 УПК Российской Федерации ведется в суде апелляционной инстанции по правилам, закрепленным данным Кодексом для производства в суде первой инстанции (главы 35–39), хотя и с изъятиями, предусмотренными его главой 451, суд апелляционной инстанции не ограничен в полномочии проверить точность, полноту и правильность протокола судебного заседания суда первой инстанции с учетом доводов участников уголовного судопроизводства, материалов дела и исследованных доказательств, оценить такой протокол как одно из доказательств, не имеющих, как следует из части второй статьи 17 УПК Российской Федерации, заранее установленной силы и приоритета перед другими доказательствами, признать имеющиеся в нем неточности и ошибки и определить их влияние (отсутствие такового) на вынесение законного и обоснованного судебного решения.
Таким образом, суд апелляционной инстанции, принимая по делу итоговое решение, вправе отвергнуть обстоятельства, признанные установленными судом первой инстанции, и признать установленными иные обстоятельства и тем самым может в рамках апелляционного производства самостоятельно исправить выявленные ошибки, связанные с незаконностью и необоснованностью решений суда первой инстанции. Тем более он не лишен возможности, обнаружив изъяны в протоколе судебного заседания суда первой инстанции, без формального изменения текста протокола принять итоговое решение на основе установленных им фактов и по своему внутреннему убеждению. При этом в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции, наделенным необходимыми полномочиями по проверке как решения суда первой инстанции в целом, так и протокола судебного заседания в качестве одного из доказательств, стороны вправе изложить доводы о неполноте протокола, заявить ходатайство о подтверждении тех или иных имеющих доказательственное значение фактов и обстоятельств, исследованных в судебном заседании суда первой инстанции, но не нашедших отражения в его протоколе или отраженных, по их мнению, неверно, что не предполагает произвольного отклонен
ие таких доводов и ходатайств судом апелляционной инстанции, который обязан самостоятельно оценить содержание протокола в совокупности с другими доказательствами и материалами дела и установить наличие либо отсутствие оснований для отмены или изменения приговора либо иного проверяемого решения суда первой инстанции.
Постановление от 11 января 2018 года № 1-П Порядок изъятия и хранения вещественных доказательств в досудебном производстве по уголовному делу (пункт 3, абзац четвертый) […] в досудебном производстве уполномоченные лица органов предварительного следствия и дознания, ответственные за расследование уголовного дела, самостоятельно решают вопрос о признании тех или иных предметов вещественными доказательствами, их изъятии и удержании в режиме хранения, о способе такого хранения либо об их возвращении законному владельцу на ответственное хранение (об отказе от их изъятия) до принятия окончательного решения по уголовному делу или на иной вытекающий из закона срок. Выбор одного из указанных решений должен быть мотивированным, отражающим особенности уголовного дела, включая правовое и фактическое положение предметов, признанных вещественными доказательствами.
Различие целей и процедуры наложения ареста на имущество и изъятия вещественных доказательств (пункт 4, абзацы пятый и шестой) […] институты наложения ареста на имущество, с одной стороны, и, с другой стороны, изъятия и хранения вещественных доказательств имеют разное предназначение в уголовном процессе. Тем обстоятельством, что изъятие имущества в качестве вещественного доказательства и его удержание в режиме хранения при наложении на него ареста на основании судебного решения, принятого по ходатайству, возбужденному перед судом следователем с согласия руководителя следственного органа или дознавателем с согласия прокурора, позволяют распространить на данные отношения предварительный судебный контроль за законностью и обоснованностью временного изъятия имущества как гарантию защиты прав и законных интересов его собственников или владельцев, не предопределяется использование процедуры наложения ареста на имущество во всех случаях, когда соответствующие предметы используются в качестве вещественных доказательств для раскрытия преступления и разрешения уголовного дела, тем более при обеспечении возможности последующего судебного контроля.
Такое регулирование, различающее цели и процедуру изъятия вещественных доказательств и наложения ареста на имущество, не выходит за пределы дискреции федерального законодателя и не противоречит конституционным принципам справедливости и равенства, требованиям, при соблюдении которых возможно ограничение прав и свобод человека и гражданина (преамбула; статья 19, части 1 и 2; статья 55, часть 3; статья 71, пункты «в», «о», Конституции Российской Федерации). Тем не менее полномочия органов предварительного следствия и дознания в отношении [обезличено] и определения порядка хранения вещественных доказательств – принимая во внимание имеющиеся у них возможности, включая возможность передать вещественное доказательство на ответственное хранение его законному владельцу, – должны использоваться таким образом, чтобы не нарушался баланс конституционно значимых ценностей, в том числе с учетом предназначения этого имущества.
Условия изъятия в качестве вещественных доказательств предметов, используемых для производства товаров (выполнения работ, услуг), у лица, не являющегося подозреваемым, обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за их действия (пункт 5, абзац пятый)
[…] изъятие и удержание в режиме хранения в качестве вещественных доказательств в досудебном производстве по уголовным делам о преступлениях в сфере экономической деятельности предметов, используемых для производства товаров, выполнения работ и оказания услуг при осуществлении предпринимательской деятельности и принадлежащих на законных основаниях лицам, не являющимся в этих уголовных делах подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия (юридическим лицам, которые не контролируются подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия), если для обеспечения сохранности таких вещественных доказательств не требуется их изъятие у собственников либо владельцев или допускается их незамедлительное возвращение последним на ответственное хранение после производства необходимых следственных действий, несоразмерно конституционно значимым ценностям ограничивали бы право частной собственности указанных лиц, а также их право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 19, части 1 и 2; статья
Постановление от 7 июля 2020 года № 33-П Допрос в суде апелляционной инстанции присяжных заседателей об обстоятельствах нарушения тайны совещания либо об ином противоправном воздействии на присяжных при отправлении ими правосудия (пункт 5, абзацы четвертый и пятый)
[… информация о высказывании присяжными своих мнений по рассматриваемому уголовному делу до обсуждения вопросов при вынесении вердикта, об их общении с лицами, не входящими в состав суда, по поводу обстоятельств этого дела, о собирании данных по делу вне судебного заседания, о стороннем воздействии на них при обсуждении вердикта и при голосовании, о присутствии в совещательной комнате других лиц, помимо присяжных, свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона либо ином противоправном поведении самих присяжных или других лиц и не может расцениваться в качестве сведений, ставших известными присяжным в связи с участием в производстве по уголовному делу, применительно к [установленному уголовно-процессуальным законом запрету о допросе о соответствующих обстоятельствах]. Не является она и сведениями, составляющими тайну совещания присяжных, а потому такая информация может стать предметом изучения и оценки суда апелляционной инстанции, в том числе с привлечением к разрешению этого вопроса осведомленных лиц, каковыми могут быть и присяжные заседатели. При этом предпосылкой для изучения судом такой информации, в том числе для заявления ходатайств о приглашении в судебное заседание лиц, имеющих информацию по указанному вопросу, является наличие достаточных оснований, подтверждающих необходимость такого изучения.
едание присяжных с целью выяснения обстоятельств предполагаемого нарушения тайны их совещания или иных нарушений уголовно-процессуального закона при обсуждении и вынесении вердикта, может являться опрос адвокатом с их согласия лиц, предположительно владеющих информацией, относящейся к делу, по которому адвокат [обезличено] юридическую помощь […].
Следовательно, […] присяжные по обоснованному ходатайству стороны, оспаривающей приговор, могут быть приглашены в судебное заседание суда апелляционной инстанции и вправе предоставить сведения об обстоятельствах, касающихся предполагаемых нарушений уголовно-процессуального закона при обсуждении и вынесении вердикта по заданным им вопросам, не разглашая при этом сведения о суждениях, имевших место во время совещания, о позициях присяжных при голосовании.
Постановление от 23 сентября 2021 года № 41-П Доказывание вреда, причиненного реабилитированному лицу, в том числе в связи с несением им расходов на оказание юридической помощи (пункт 3.1, абзац третий)
Рассматривая требования реабилитированного, суд обязан в соответствии с общими правилами доказывания установить подлежащий возмещению размер вреда, в том числе размер расходов, понесенных на оказание юридической помощи. Для этого суд вправе как по ходатайству заинтересованных лиц, так и по своей инициативе получить необходимые доказательства, включая заключение эксперта и показания свидетелей. При этом, поскольку бремя доказывания размера возмещения не возлагается на самого реабилитированного, сомнения относительно такого размера должны толковаться в его пользу. […] Постановление от 18 июля 2022 года № 33-П Доказательственное значение согласия подозреваемого или обвиняемого на прекращение уголовного дела в связи с истечением срока давности (пункт 5, абзац второй)
[…] получение согласия подозреваемого или обвиняемого на прекращение уголовного дела в связи с истечением срока давности не может расцениваться в системе уголовно-процессуального регулирования как обстоятельство, подменяющее доказанность события и состава преступления, обязательным элементом которого выступает вина. Напротив, […] подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность […], а признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств […] Постановление от 27 сентября 2022 года № 35-П Принятие в качестве доказательства результатов опроса судом первой инстанции присяжных заседателей в связи с доводом апелляционной жалобы о предполагаемом нарушении тайны их совещания или иных предполагаемых нарушениях (пункт 4, абзацы четвертый и пятый; пункт 5, абзац первый)
Поскольку указанные в апелляционных жалобе или представлении доводы о нарушениях в ходе обсуждения и вынесения присяжными вердикта не были и не могли быть предметом рассмотрения суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции не вправе уклониться от их самостоятельной проверки и оценки. Вынесение судом апелляционной инстанции решения без непосредственного выяснения обстоятельств предполагаемого нарушения – в том числе путем приглашения им лиц, участвовавших в деле в качестве присяжных, для дачи ему пояснений – противоречило бы требованиям непосредственности и устности судебного разбирательства в суде апелляционной инстанции. В этом смысле значимым является и то, что стороны могут задавать данным лицам вопросы и реакция на них вносит свой вклад в формирование того внутреннего убеждения, на основе которого суд выносит свои решения.
Кроме того, получение судом первой инстанции объяснений от присяжных по запросу суда апелляционной инстанции в связи с подготовкой последним дела к слушанию (даже если принять во внимание, что данные объяснения не служат доказательствами и во всяком случае предполагается дальнейшее заслушивание присяжных в заседании суда апелляционной инстанции) способно затруднить получение информации от этих лиц уже в качестве доказательств: они могут счесть свой гражданский долг – содействовать установлению истины – исполненным после дачи объяснений в нижестоящем суде и в судебное заседание по приглашению суда апелляционной инстанции не явиться, имея в виду отсутствие у них соответствующей обязанности. Содержание же собранных судом первой инстанции объяснений – даже если таковым статус доказательств не придается и они не пропущены через процесс судоговорения, когда стороны могут ставить их под сомнение своими уточняющими вопросами, – само по себе не может не влиять на формирование позиции суда апелляционной инстанции, которому это содержание будет, безусловно, известным, поскольку объяснения собирались по его обращению.
Таким образом, […] в системе действующего правового регулирования [не допускается возможность суда] первой инстанции получить в порядке служебной проверки от присяжных заседателей объяснения о предполагаемом нарушении тайны их совещания или об иных нарушениях уголовно-процессуального закона при обсуждении и вынесении вердикта, в том числе по запросу суда вышестоящей инстанции в связи с исследованием последним вопроса о таких нарушениях, а если из материалов апелляционных жалобы или представления стороны, оспорившей приговор, усматриваются основания для предположений о наличии такого нарушения, то выяснение соответствующих обстоятельств должно осуществляться непосредственно в заседании суда апелляционной инстанции в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона и правовыми позициями, выраженными в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июля 2020 года № [обезличено] от 19 июня 2023 года № 33-П
Судьба вещественных доказательств по нескольким уголовным делам после вступления в законную силу приговора суда по одному из них, когда вещественные доказательства не исследованы в рамках другого уголовного дела (пункт 4, абзацы третий и четвертый; пункт 5, абзацы четвертый и седьмой) Вещественные доказательства могут быть уникальными с точки зрения важности для конкретного уголовного дела, являться первоначальными доказательствами, на основе которых устанавливается, в том числе посредством специальных исследований, наличие или отсутствие связи лица с преступлением, могут выступать объектом судебной экспертизы, а потому служить незаменимым источником криминалистически значимой информации. Но ни они, ни производные от них доказательства – протоколы осмотра, заключения эксперта – не имеют заранее установленной силы; каждое доказательство, включая вещественные и производные от них, субъект доказывания оценивает по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью […]
Будучи взаимосвязаны и взаимообусловлены, первичные вещественные доказательства и доказательства, производные от них, тем не менее не предполагают и не допускают подмену одних другими. Иначе участники уголовного судопроизводства, по сути, лишались бы объективных средств проверки и оценки достоверности самих вещественных доказательств и доказательств, производных от них, а потому и возможности подтвердить или опровергнуть сведения, содержащиеся в протоколах осмотра, устранить сомнения и неясности в заключениях эксперта. И это притом что с помощью вещественных доказательств достигается высокая степень достоверности исследований, которые проводятся с ними в ходе доказывания и, базируясь на научных методах познания окружающей действительности, в качестве обязательного требования предполагают повторяемость и проверяемость результата. Отсюда и обязанность обеспечивать сохранность вещественных доказательств, в том числе с учетом их уникальности и значимости для разрешения уголовного дела и для возможного его пересмотра после отмены приговора, что, в свою очередь, может повлечь и дальнейшее (проверочное) исследование вещественного доказательства. В случае же его уничтожения суд и стороны лишенные возможности проверить достоверность доказательств, полученных на их основе, а также повторно исследовать вещественные доказательства в целях подтверждения или опровержения обвинений, что может привести к нарушению принципа презумпции невиновности и обеспечению объективного разрешения уголовного дела.
ишаются возможности непосредственно его исследовать, верно установить и проверить факты, опровергнуть те факты, которые введены в процесс после осмотра доказательства и проведения экспертизы, оценить вызывающее сомнения заключение экспертизы, чьим объектом служили вещественные доказательства (уникальные по своей природе), во всяком случае применительно к достоверности выводов, сделанных по их поводу экспертом. Тем самым сохранение вещественных доказательств создает условия для их гласного, состязательного и непосредственного исследования, в частности нового или повторного, для проверки и оценки этих доказательств и доказательств, производных от них, для предотвращения и исправления судебных ошибок, а в итоге – для достижения целей правосудия по уголовным делам.
В силу своих индивидуальных особенностей и физических свойств вещественные доказательства (орудия преступления, вещи, сохранившие на себе его следы или ставшие предметом преступного посягательства, и т.п.) не могут храниться одновременно в нескольких уголовных делах и обычно не могут быть скопированы (не сохраняют доказательственные свойства при копировании). Вместе с тем тот или иной порядок (специфика) хранения – в качестве обеспечительной меры по уголовному делу – вещественного доказательства сам по себе не должен влиять на режим равного его использования в разных делах, в том числе в случае приобщения выделенных из уголовного дела в отдельное производство материалов к уже существующему другому уголовному делу, равно как и в случаях выделения дела из основного или соединения с другим уголовным делом. Иное влечет фактическую подмену производства по одному уголовному делу производством по другому уголовному делу либо же ограничение использования вещественного доказательства рамками одного из уголовных дел, что ведет к умалению процессуальных гарантий в части проверки и оценки вещественных доказательств и доказательств, производных от них, ставит саму возможность исследования доказательств под сомнение и нарушает принципы объективности и справедливости уголовного судопроизводства.
ательств, а потому и права заинтересованных участников судопроизводства в зависимость от того, по какому делу ведется процессуальная деятельность: по основному или выделенному (возбужденному на основе материалов, выделенных из основного дела, или тому, к которому они приобщены). Это порождает неустранимые сомнения в достоверности доказательств и риск разрешения дела с отступлением от принципов справедливости и равенства, относящихся к существу конституционного права на судебную защиту.
Уничтожение вещественных доказательств, в том числе выступивших объектом судебной экспертизы, после вступления в законную силу приговора по тому уголовному делу, в котором они исследовались, – в условиях, когда они являются в то же время доказательствами по другому уголовному делу и имеется возможность их хранения (они не относятся к скоропортящимся, громоздким и не обладают иными особенностями [...] из-за которых решение об их хранении принимается еще на стадии предварительного расследования), – противоречило бы принципу равенства перед законом и судом, создавало бы непреодолимые препятствия для непосредственного исследования сторонами и судом доказательств по этому уголовному делу, а потому не соответствовало бы неотъемлемому свойству права на судебную защиту, необходимым условиям справедливого правосудия, каковые составляют всесторонность и объективность судебного разбирательства, непосредственность и беспристрастность суда, который оценивает доказательства в совокупности по внутреннему убеждению, руководствуясь при этом законом и совестью, а потому противоречило бы требованию статей 17 (часть 1), 19 (часть 1), 46 (часть 1), 49 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Поделиться