ЗАЩИТА КОНКУРЕНЦИИ

Подборка правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации (подготовлена Секретариатом Конституционного Суда

Российской Федерации По смыслу статьи 8 Конституции Российской Федерации неотъемлемым условием полноценной реализации гарантированной в Российской Федерации свободы экономической деятельности является защита и поддержка конкуренции. В этой связи Конституция Российской Федерации (часть 2 статьи 34) прямо указывает, что свобода экономической деятельности не может быть использована в целях монополизации и недобросовестной конкуренции.

Основным законодательным актом, принятым в развитие названных конституционных предписаний, является Федеральный закон «О защите конкуренции». Это, впрочем, не исключает возможности установления регулирования, направленного на защиту конкуренции, также и в иных законодательных актах (в частности, в Гражданском кодексе Российской Федерации (Постановление от 8 июля 2025 года № 28-П), в законодательстве о рекламе (Постановление от 4 марта 1997 года № 4-П) и др.).

В практике Конституционного Суда Российской Федерации вопросы, связанные с защитой конкуренции, рассматривались в связи с проверкой конституционности норм, касающихся признания в качестве ограничивающей конкуренцию той или иной экономической деятельности (постановления от 17 февраля 2022 года № 7-П, от 24 апреля 2025 года № 17-П и от 8 июля 2025 года № 28-П), ответственности, установленной за нарушение антимонопольных запретов – как специальной, установленной непосредственно Федеральным законом «О защите конкуренции» (Постановление от 24 июня 2009 года № 11-П), так и административной (постановления от 17 января 2013 года № 1-П и от 30 марта 2023 года № 12-П) и уголовной (Постановление от 19 апреля 2023 года № 19-П), проведения конкурентных процедур, таких как торги (постановления от 23 декабря 2022 года № 57-П, от 30 марта 2023 года № 12-П и от 24 апреля 2025 года № 17-П), особенностей экономического положения и деятельности унитарных предприятий (постановления от 4 июля 2024 года № 35-П и от 24 апреля 2025 года № 17-П), а также полномочий антимонопольных органов (Постановление от 8 июля 2025

года № 28-П).

Содержание (решения Конституционного Суда Российской Федерации 1. Постановление от 4 марта 1997 года № 4-П (поддержка конкуренции и обеспечение единства экономического пространства как гарантии свободы экономической деятельности);

2. Постановление от 24 июня 2009 года № 11-П (предписание антимонопольного органа о перечислении в бюджет дохода, полученного от сделки, совершенной с нарушением антимонопольных требований);

3. Постановление от 17 января 2013 года № 1-П (размер административной ответственности и срок давности привлечения к ней в случае нарушений требований антимонопольного законодательства);

4. Постановление от 17 февраля 2022 года № 7-П (признание в качестве акта недобросовестной конкуренции участия в электронном аукционе и исполнения заключенного по его результатам контракта в отсутствие у хозяйствующего субъекта надлежаще оформленной лицензии на ведение соответствующей экономической деятельности);

5. Постановление от 23 декабря 2022 года № 57-П (определение последствий признания торгов несостоявшимися);

6. Постановление от 30 марта 2023 года № 12-П (иммунитет от привлечения к ответственности за организацию картеля на торгах);

7. Постановление от 19 апреля 2023 года № 19-П (определение понятия «доход» для целей привлечения к уголовной ответственности за организацию картеля на торгах);

8. Постановление от 4 июля 2024 года № 35-П (условия, при которых создание унитарного предприятия может рассматриваться как акт, ограничивающий конкуренцию);

9. Постановление от 24 апреля 2025 года № 17-П (распространение процедуры торгов на отчуждение имущества, закрепленного за муниципальными унитарными предприятиями);

10. Постановление от 8 июля 2025 года № 28-П (признание антимонопольным органом в рамках административной процедуры ограничительных условий договора коммерческой концессии недействительными).

Правовые позиции Постановление от 4 марта 1997 года № 4-П Поддержка конкуренции и обеспечение единства экономического пространства как гарантии свободы экономической деятельности (пункт 3, абзацы первый и второй)

Статья 8 Конституции Российской Федерации в качестве одной из основ конституционного строя называет гарантируемые в Российской Федерации единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности. В статье 74 Конституции Российской Федерации содержится запрет на установление каких-либо препятствий для свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств. Из этих конституционных положений вытекает обязанность государства по созданию и защите единого экономического пространства, единого рынка.

Конкретизируя эту обязанность государства, Конституция Российской Федерации (статья 71, пункт «ж») относит установление правовых основ единого рынка к ведению Российской Федерации, поскольку без обеспечения приоритетного, прямого действия законов, закрепляющих эти правовые основы (ГК Российской Федерации, законы в области антимонопольной политики и защиты конкуренции, ценообразования, финансового, валютного, кредитного, таможенного регулирования и т.п.), на территории всего государства свобода экономической деятельности не может быть реализована.

Постановление от 24 июня 2009 года № 11-П

Правовая природа предписания антимонопольного органа о перечислении в федеральный бюджет дохода, полученного в результате нарушения антимонопольного законодательства (пункт 3, абзацы первый, третий–шестой) Запрет экономической деятельности, направленной на монополизацию и недобросовестную конкуренцию, подразумевает возможность применения мер государственного воздействия в отношении [обезличено], нарушающих антимонопольное законодательство, что вытекает из статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не может нарушать права и свободы других лиц, и само по себе не может рассматриваться как неправомерное ограничение конституционных прав и свобод. Соответственно, федеральный законодатель, осуществляя правовое регулирование в этой сфере общественных отношений, вправе и обязан предусматривать меры, обеспечивающие поддержку конкуренции и свободы экономической деятельности.

[…]

[Предписание антимонопольного органа о перечислении в федеральный бюджет дохода, полученного в результате нарушения антимонопольного законодательства] по основаниям и процедуре применения, а также по своим правовым последствиям является специфической формой принудительного воздействия на участников охраняемых антимонопольным законодательством общественных отношений. Она призвана обеспечивать восстановление баланса публичных и частных интересов путем изъятия доходов, полученных хозяйствующим субъектом в результате злоупотреблений, и компенсировать таким образом не подлежащие исчислению расходы государства, связанные с устранением негативных социально-экономических последствий нарушения антимонопольного законодательства.

Компенсаторный характер данной меры обусловливает возможность ее применения за совершение деяний, связанных с монополистической деятельностью и нарушением требований добросовестной конкуренции, параллельно с мерами ответственности, носящими штрафной характер, что само по себе не затрагивает сферу действия общеправового принципа недопустимости повторного привлечения к ответственности за одно и то же деяние (non bis in idem).

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации при выборе средств и способов правового воздействия федеральный законодатель не может игнорировать сложившуюся в Российской Федерации как правовом государстве отраслевую систему правового регулирования и общие принципы соответствующих отраслей права – публичного или частного. Приведенная правовая позиция, выраженная в Постановлении от 18 июля 2008 года № 10-П, не исключает, что федеральный законодатель, учитывая социальные, экономические и иные факторы, а также исходя из неоднородного характера соответствующих правоотношений, вправе прибегать к их регулированию с использованием правовых средств не только в рамках одной отраслевой модели. Однако такое правовое регулирование во всяком случае не может не учитывать конституционные принципы справедливости, юридического равенства, пропорциональности и соразмерности вводимых мер конституционно значимым целям и их согласованности с системой действующего правового регулирования.

Правовой механизм взыскания с хозяйствующего субъекта в федеральный бюджет дохода, полученного в связи с нарушением антимонопольного законодательства, также должен основываться на названных конституционных принципах – вне зависимости от того, каким образом принадлежность этого механизма к конкретным отраслевым институтам может быть определена de lege lata и (или) de lege ferenda, т.е. в действующем или в будущем регулировании.

Вина как необходимый элемент антимонопольного состава и бремя ее доказывания (пункт 4.1, абзац третий; пункты 4.2 и 4.3) […] отсутствие вины при нарушении антимонопольного законодательства является обстоятельством, исключающим взыскание с хозяйствующего субъекта в федеральный бюджет дохода, полученного вследствие соответствующего нарушения, и что с антимонопольного органа не снимается – поскольку федеральный законодатель его от этого прямо не освобождает – обязанность установить вину субъекта предпринимательской деятельности как условие взимания незаконно полученного дохода в бюджет.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 27 апреля 2001 года № 7-П, Конституция Российской Федерации закрепляет в статье 49 презумпцию невиновности, т.е. возлагает обязанность по доказыванию вины в совершении противоправного деяния на соответствующие государственные органы, применительно к сфере уголовной ответственности. В процессе правового регулирования других видов юридической ответственности законодатель вправе решать вопрос о распределении бремени доказывания вины иным образом, учитывая особенности соответствующих отношений и субъектов этих отношений (в частности, предприятий, учреждений, организаций и лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью). Решая вопрос о бремени доказывания, законодатель, учитывая также требования неотвратимости ответственности и интересы защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и свобод других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статьи 15 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации), вправе освободить органы государственной власти от доказывания вины при обеспечении

нии возможности для самих субъектов правонарушения подтверждать свою невиновность в вытекающих из статьи 46 Конституции Российской Федерации процедурах судебного обжалования, предусмотренных процессуальным законодательством. Возможность такого обжалования не исключается и Федеральным законом «О защите конкуренции».

Поскольку специфика предпринимательской деятельности, в связи с которой предусматривается возложение на хозяйствующие субъекты неблагоприятных последствий совершения ими определенных злоупотреблений, заключается в том, что такие деяния совершаются в условиях неочевидности, обеспечение необходимого баланса публичных и частных интересов не исключает возможность возложения бремени доказывания невиновности на осуществляющие предпринимательскую деятельность субъекты, что требует, однако, прямого указания в федеральном законе.

Таким образом, [оспариваемые положения антимонопольного законодательства], как не содержащие прямо установленного изъятия из правила о вине как необходимом условии наступления неблагоприятных последствий в публично-правовых отношениях и не исключающие для самих субъектов правонарушения возможность подтверждать свою невиновность в предусмотренных законом процедурах, не противоречат Конституции Российской Федерации.

[Иное] означало бы отрицание публично-правового характера как ответственности нарушающего антимонопольное законодательство субъекта, так и деятельности контролирующего его государственного органа и тем самым приводило бы к снижению гарантий защиты конкуренции в сфере предпринимательской деятельности в качестве частноправового института, опосредующего реализацию права собственности и свободу экономической деятельности.

Индивидуализация ответственности каждого хозяйствующего субъекта, причастного к нарушению антимонопольного запрета, если такое нарушение было совершено группой лиц (пункт 5, абзацы второй и третий)

[…] конституционные принципы справедливости, юридического равенства, пропорциональности, соразмерности устанавливаемой ответственности конституционно значимым целям предполагают, что обременение в виде взыскания в федеральный бюджет дохода, полученного в связи с нарушением антимонопольного законодательства группой хозяйствующих субъектов, возлагаемое на каждого из них, должно носить пропорциональный характер. Иное создавало бы предпосылки неравенства хозяйствующих субъектов, на которых возлагается такое обременение, поскольку приводило бы к тому, что получившие в результате нарушения разный доход, уплачивали бы одинаковые суммы. Соответственно, […] в силу конституционных принципов справедливости и равенства [не может допускаться выдача] антимонопольным органом предписания о перечислении общей суммы дохода, полученного группой лиц, без указания суммы, которую обязан перечислить каждый из участвовавших в таком правонарушении хозяйствующих субъектов.

Таким образом, [при взыскании] в федеральный бюджет дохода, полученного группой хозяйствующих субъектов в связи с нарушением антимонопольного законодательства, [необходимо определять подлежащую] взысканию сумм[у] дохода персонально с каждого из этих субъектов пропорционально незаконно полученному.

Срок давности взыскания дохода, полученного в результате нарушения антимонопольного законодательства (пункт 6, абзац четвертый) Поскольку принудительное взыскание суммы, подлежащей перечислению в бюджет в соответствии с рассматриваемыми законоположениями, осуществляется в исковом порядке, ограничение возможности такого взыскания пределами общего срока исковой давности, установленного гражданским законодательством, при отсутствии иного специально установленного применительно к данным правоотношениям срока согласуется с существующей системой правового регулирования и обеспечивает по крайней мере минимальные конституционные гарантии прав и законных интересов лиц, с которых взыскивается в бюджет полученный в результате нарушения антимонопольного законодательства доход.

Постановление от 17 января 2013 года № 1-П

Размер административной ответственности и срок давности привлечения к ней в случае несоблюдения требований антимонопольного законодательства (пункт 3.1, абзац четвертый) Установление для юридических лиц [...] административных штрафов за нарушение антимонопольного законодательства, заметно превосходящих по размеру административные штрафы за административные правонарушения в иных областях правового регулирования, наряду с увеличением до двух лет срока давности привлечения к административной ответственности за нарушения антимонопольного законодательства [...], свидетельствует об особой защите государством отношений по поддержке конкуренции как одного из условий эффективного функционирования товарных рынков.

Постановление от 17 февраля 2022 года № 7-П Допустимость привлечения к ответственности за иные формы недобросовестной конкуренции, прямо не поименованные в законе (пункт 3.1, абзацы первый и второй)

Федеральный закон «О защите конкуренции» […] устанавливает запрет на иные формы недобросовестной конкуренции наряду с предусмотренными его [специальными] статьями […] и включающими, помимо прочего, недобросовестную конкуренцию путем дискриминации, введения в заблуждение, некорректного сравнения и др. Когда деяние хозяйствующего субъекта подпадает под признаки правонарушения, запрещенного одной из соответствующих специальных норм, это деяние не подлежит квалификации [в качестве иной формы недобросовестной конкуренции]. Напротив, деяние, которое не может быть отнесено ни к одной из специально выделенных законодателем форм недобросовестной конкуренции, можно квалифицировать [как иную форму недобросовестной конкуренции] – при условии, что имеются общие признаки недобросовестной конкуренции, определенные [законом]. К числу таких конституирующих состав правонарушения признаков отнесены следующие: действия виновного направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности; эти действия противоречат законодательству, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости; они причинили или могут причинить убытки конкурентам либо н

анесли или могут нанести вред их деловой репутации.

Следовательно, правовая категория «иные формы недобросовестной конкуренции» не может рассматриваться как недостаточно определенная и влекущая произвольное правоприменение (что противоречило бы статье 19 Конституции Российской Федерации), поскольку ее содержание выявляется исходя из фактических обстоятельств каждого конкретного дела с учетом общих положений [антимонопольного законодательства]. Иной подход, предполагающий исчерпывающее перечисление всех возможных форм злоупотребляющего поведения, не позволял бы адекватно реагировать на многообразие постоянно меняющихся недобросовестных тактик хозяйствующих субъектов – как в их отношениях между собой, так и в отношениях с потребителями – и потому препятствовал бы формированию и поддержанию цивилизованного рынка. […] Признание в качестве акта недобросовестной конкуренции участие в электронном аукционе и исполнение заключенного по его результатам контракта в отсутствие у хозяйствующего субъекта надлежаще оформленной лицензии на ведение соответствующей экономической деятельности (пункт 3.2, абзацы пятый и шестой)

участие хозяйствующего субъекта в электронном аукционе и исполнение заключенного по его результатам контракта в отсутствие у него надлежаще оформленной лицензии, позволяющей осуществлять соответствующую деятельность, [не] должно быть признано недобросовестной конкуренцией, если такое несоответствие требованиям законодательства может быть установлено комиссией по осуществлению закупок в рамках исполнения ею своих обязанностей при обычной внимательности и осмотрительности, а хозяйствующий субъект не совершил каких-либо действий (бездействия), специально направленных на сокрытие этого несоответствия. Иное не только расходилось бы с принципами и целями контрактной системы в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, но и противоречило бы конституционному императиву о необходимости и соразмерности ограничения прав, включая право на занятие предпринимательской деятельностью (статья 34, часть 1; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).

С учетом изложенного хозяйствующему субъекту в качестве недобросовестной конкуренции в рассматриваемом аспекте могут быть вменены лишь такие действия (бездействие), которые имеют целью получить конкурентное преимущество за счет введения в заблуждение заказчика относительно соответствия исполнителя всем требованиям отраслевого законодательства (в том числе касающимся лицензирования или другого предусмотренного законодательством разрешения, необходимого для осуществления той или иной деятельности) и тем самым затрудняют выполнение комиссией по осуществлению закупок ее функции по отбору поставщика. Очевидной и наиболее общественно опасной формой подобного злоупотребления служит указание в заявке заведомо недостоверных сведений и приложение к заявке подложных документов. Именно на правоприменительных органах лежит обязанность корректной квалификации таких действий в соответствии [с антимонопольным законодательством] и с учетом приведенной правовой позиции.

Постановление от 23 декабря 2022 года № 57-П Определение последствий признания торгов несостоявшимися (пункт 3, абзац первый; пункт 3.1, абзацы первый, второй, пятый–седьмой; пункт 3.3, абзацы пятый–седьмой)

Торги – специфический способ совершения сделки посредством проведения конкурса или аукциона. Использование в определенных случаях конкурентных процедур отбора контрагентов является общемировой практикой и обусловлено: необходимостью удовлетворить интерес заказчика в заключении договора на лучших для него условиях и с лучшим контрагентом; задачами защиты конкуренции; целью профилактики коррупционных правонарушений. Конститутивным элементом торгов, как регулируемых гражданским законодательством, так и проводимых в соответствии с нормами иных отраслей права, служит состязательность, конкурентная борьба.

[…] Целью торгов как юридической процедуры является выявление претендента на заключение договора, который способен предложить наиболее приемлемую – высокую или низкую – цену (при проведении аукциона) или лучшие условия договора (при проведении конкурса) и тем самым наиболее полно удовлетворить интересы как организатора торгов, так и победителя, а в некоторых случаях и третьих лиц.

Осуществляя регулирование экономической деятельности, законодатель, как правило, наряду с принципом свободы договора ориентируется и на конституционное требование поддержки конкуренции. […]

Когда в специальном законодательстве отсутствует указание на последствия признания торгов несостоявшимися, факт признания их таковыми означает, что они не могут влечь юридических последствий именно как специфический способ заключения сделки. [Однако, не исключается возникновение] – за рамками собственно правоотношений по организации и проведению торгов – различных правовых последствий признания торгов несостоявшимися применительно к конкретным видам торгов, не мешает установлению таких последствий законодателем (который при этом учитывает вид торгов и природу возникающих отношений), что и происходит при принятии законодательных актов о тех или иных торгах, а в случаях, предусмотренных федеральным законом, такие последствия могут устанавливаться в документах, регламентирующих порядок проведения торгов, в частности в положении о закупке, утверждаемом заказчиком […].

Вопрос же о том, в какой мере законодатель должен опираться на конституционно значимые принципы свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства в частные дела, автономии воли участников гражданского оборота, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, зависит от отрасли законодательства, целей и задач специального законодательства, использующего межотраслевой институт торгов.

Следовательно, [для законодателя не исключается возможность] закреплять в специальном законодательстве различные правовые последствия признания торгов несостоявшимися.

[…]

Возможность ограничения свободы договора организатора торгов путем понуждения к его заключению с единственным участником торгов предусмотрена [Федеральным законом] «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» с учетом задач данного Федерального закона, которые предполагают не только поддержку конкуренции, но и повышение эффективности закупок с использованием бюджетных средств. В отличие от правоотношений, складывающихся на основе норм данного Федерального закона, организатор обязательных торгов, проводимых в соответствии с Федеральным законом «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц», должен руководствоваться положением о закупке, а уполномоченные государственные органы, следуя требованиям статьи 15 Конституции Российской Федерации, не вправе, не считаясь с волей организатора торгов, нарушать принципы свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства в частные дела, беспрепятственного осуществления гражданских прав.

Тем не менее, хотя лица, осуществляющие закупки в соответствии с Федеральным законом «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц», не являются органами публичной власти, наличие публичных элементов в их статусе или в составе участников либо выполнение ими публично значимых функций во всяком случае предполагают повышенные требования к урегулированности правоотношений с их участием с учетом применимости к таким закупкам требования о поддержании доверия к действиям публичных субъектов. Не должны создаваться и условия для ограничения конкуренции, для произвольного усмотрения в правоотношениях, в которых затрагиваются интересы иных лиц – потенциальных поставщиков товаров, работ, услуг, порождающего в том числе коррупционные риски. Соответственно, условием реализации указанных принципов является отсутствие в положении о закупке предписаний, создающих условия для дискриминации участника торгов и нарушения его прав. Поэтому документами, регламентирующими закупки, включая соответствующее положение о закупке, не должна допускаться ситуация, когда заказчик (организатор торгов) действовал бы в отношениях с единственным участником торгов по своему произвольному усмотрению

ю, не основанному на какой-либо регламентации, определенным образом предписывающей его поведение при признании торгов несостоявшимися в связи с отсутствием других участников торгов.

Таким образом, [не предполагается обязанность] заказчика (организатора торгов) заключить договор, на право заключения которого проводятся обязательные торги, с единственным участником торгов в случае их признания несостоявшимися в связи с отсутствием других участников торгов, если в положении о закупке, принятом в соответствии с данным Федеральным законом, прямо предусмотрено, что в этом случае договор не заключается и торги проводятся повторно. Когда же в названном документе подобное решение вопроса не предусмотрено либо допускается произвольное усмотрение заказчика (организатора торгов) в вопросе о заключении такого договора, признание торгов несостоявшимися на указанном основании не влечет отказа от заключения договора с единственным участником торгов, если объективных препятствий к заключению договора с этим участником не имеется (заказчик имеет возможность заключить договор с единственным участником, предложение которого является конкурентным, соответствует закупочной документации, а она, в свою очередь, не ограничивает условия для свободной конкуренции).

Постановление от 30 марта 2023 года № 12-П

Отступления от конкурсных принципов при проведении торгов (пункт 3.4, абзацы третий и четвертый) […] установление как запрета картеля на торгах, так и повышенной публичной ответственности за нарушение этого запрета преследует конституционно одобряемые цели и адекватно им, поскольку осуществление сделок именно на торгах имеет особое значение для поддержания и защиты положительного эффекта от конкуренции, которая должна быть основана на соблюдении принципа добросовестной ценовой и неценовой состязательности между участниками соответствующих правоотношений в целях выявления лучших условий поставок товаров, выполнения работ, оказания услуг. Реализация данного принципа непосредственно связана с предназначением и целями торгов, смысл которых при отсутствии конкуренции между хозяйствующими субъектами утрачивается.

Сказанное не означает, что законодатель, пользуясь своей дискрецией, не может вводить исключения для отдельных случаев проведения торгов, устанавливая (в том числе на конкретный период) специальные правила в отношении [обезличено] участников, процедуры определения наилучших условий, взаимодействия между участниками, заказчиком и организатором торгов, а также иные особенности, снижающие уровень состязательности или допускающие ситуацию, при которой победитель торгов может быть определен вне конкурентной среды. Между тем такие исключения должны быть предусмотрены в законе или в соответствии с ним ясно и недвусмысленно.

Критерии определения хозяйствующих субъектов, на которых распространяется иммунитет от привлечения к ответственности за организацию картеля на торгах, предоставляемый в связи с подконтрольностью одного хозяйствующего субъекта другому (пункт 4.5, абзацы первый–пятый и седьмой)

Применительно к запрету картелей на торгах дифференциация хозяйствующих субъектов, произведенная федеральным законодателем на основе критерия наличия формально-юридически выраженного контроля над хозяйствующим субъектом, во всяком случае не может рассматриваться как произвольная и дискриминационная по отношению к хозяйствующим субъектам, которые этому критерию не соответствуют, несмотря на то что образуют по указанным в законе признакам группу лиц, поскольку хотя нахождение в одной группе и предполагает возможность влияния ее участников на решения друг друга, однако такое влияние может и не достигать той степени, которая позволяет определять решения одного лица как контроль над другим.

Расширительное толкование [признаков контроля одного хозяйствующего субъекта над другим] – вопреки прямо выраженной воле законодателя – позволяло бы, в частности, имитировать существование контроля созданием совокупности указывающих на него фиктивных признаков и использовать в дальнейшем предполагаемый фактический контроль для преодоления запрета картельных соглашений на торгах, что в конечном счете препятствовало бы достижению целей антимонопольного регулирования.

При этом нельзя отрицать, что возможны и иные обстоятельства, помимо формально-юридически выраженных предусмотренным оспариваемым положением образом, когда лицо действительно фактически имеет право определять условия ведения юридическим лицом экономической (в том числе предпринимательской) деятельности. Однако государство, устанавливая исключение из правил применительно к запрету заключать картельные соглашения, имеет право исходить из требования о том, чтобы контроль был надлежащим образом юридически выраженным, т.е. связывать его с такими закрепленными в законе правовыми формами (конструкциями) в сфере корпоративных отношений, когда с учетом сложившейся в обществе в определенный период практики существует высокая и очевидная для третьих лиц (включая лиц, заинтересованных в надлежащем проведении торгов) вероятность того, что между участниками торгов при принятии ими управленческих решений существуют отношения фактического контроля.

Отсутствие прозрачности оснований контроля, когда он юридически надлежащим образом не выражен, приводило бы к тому, что позитивное для участников правоотношений значение (в смысле возможности заключения не допускаемых по общему правилу соглашений) придается такому контролю, который может быть обусловлен противоправными мотивами, в частности намерением скрыть свою активную роль в деятельности формально независимого хозяйствующего субъекта, например с целью усложнить доказывание возникновения у контролирующего лица в связи с деятельностью контролируемого обязанностей, оснований для привлечения к ответственности и т.п.

Применительно к участию в торгах создание, порой стремительное, признаков фактического контроля и апелляция к ним могут осуществляться для оправдания запрещенного законом соглашения в случае его выявления органами публичной власти. При этом состав таких признаков, достаточных для вывода о фактическом контроле, может различаться, является оценочным, а, значит, допущение подобной оценки может создавать предпосылки и для злоупотреблений со стороны соответствующих представителей правоприменительных органов. Во всяком случае из конституционных требований защиты свободы экономической деятельности не вытекает обязанность государства легитимировать такие формы фактического контроля посредством предоставления группе лиц, в которой он осуществляется, иммунитета от ответственности за заключение картельных соглашений.

Кроме того, для хозяйствующих субъектов, образующих группу лиц, но не отвечающих признакам [контроля], обозначенным в [законе], их совместное неконкурентное участие в торгах не является вынужденной и единственно возможной стратегией реализации свободы экономической деятельности, и, соответственно, нераспространение на них исключения из запрета картеля на торгах […] не может рассматриваться как несоразмерное ограничение их конституционных прав и как их дискриминация.

Постановление от 19 апреля 2023 года № 19-П Определение понятия «доход» для целей привлечения к уголовной ответственности за организацию картеля на торгах (пункт 4, абзац первый)

[…] используемое в части первой и пункте «в» части второй статьи 178 УК Российской Федерации, а также в пункте 1 примечаний к данной статье понятие «доход», извлечение которого в крупном или особо крупном размере служит одним из условий (признаков) для привлечения к уголовной ответственности, в системе действующего правового регулирования является определенным и применительно к заключению ограничивающего конкуренцию соглашения (картеля) с целью повышения, снижения или поддержания цен на торгах означает цену контракта, заключаемого по результатам таких торгов, без ее уменьшения на размер каких-либо расходов, в том числе произведенных или необходимых (планируемых) в связи с исполнением этого контракта, включая расходы по уплате обязательных публично-правовых платежей.

Постановление от 4 июля 2024 года № 35-П Сохранение конкурентной среды как условие создания и функционирования государственных и муниципальных унитарных предприятий (пункт 4.1, абзацы седьмой и десятый)

[…] создание государственного или муниципального унитарного предприятия, являющегося коммерческой организацией и не наделенного правом собственности на используемое имущество, рассматривается федеральным законодателем – принимая во внимание особенности практической деятельности унитарных предприятий – как специфический способ реализации возможности распорядиться публичным имуществом и как форма участия публично-правового образования в гражданском обороте с учетом обусловленных функционированием данного предприятия разнообразных рисков, в частности недопущения, ограничения и устранения конкуренции на товарном рынке, на котором с целью извлечения прибыли действует данное предприятие, и риска коммерциализации публичной деятельности.

[…] ограничение федеральным законодателем случаев создания государственных и муниципальных унитарных предприятий и продолжения осуществления ими своей деятельности само по себе направлено на защиту конкуренции, прав и интересов участников гражданского оборота. Допущение же в определённых законом случаях создания таких предприятий и продолжения осуществления ими своей деятельности в тех или иных сферах, будучи основанным на дискреции федерального законодателя, его оценке экономической и иной целесообразности и с учётом конституционной презумпции его добросовестности, призвано сохранять равновесие между такими публично значимыми интересами, как самостоятельность органов публичной власти соответствующих публично-правовых образований при решении публичных задач и защита конкуренции, а также иными охраняемыми Конституцией Российской Федерации ценностями (в частности, государственной и общественной безопасности), притом что тем самым создаются условия для решения вопросов непосредственного обеспечения жизнедеятельности населения муниципального образования.

Условия, при которых создание унитарного предприятия может рассматриваться как акт, ограничивающий конкуренцию (пункт 5.1, абзацы пятый и шестой) […] применение общего запрета органам местного самоуправления принимать акты и (или) осуществлять действия (бездействие), которые приводят или могут привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции, в действующей системе правового регулирования требует доказанности антимонопольным органом и установления судом, что закрепление за муниципальным унитарным предприятием соответствующего муниципального имущества и предоставление ему субсидии на содержание и ремонт данного имущества повлекли недопущение, ограничение, устранение конкуренции либо угрозу наступления таких последствий на конкретном товарном рынке, находящемся в условиях конкуренции, нарушение прав и законных интересов участников такого товарного рынка.

Вместе с тем принятие органами местного самоуправления актов о предоставлении субсидий муниципальным унитарным предприятиям в целях возмещения затрат на содержание и ремонт закрепленного за ними муниципального имущества, если это влечет предоставление данным предприятиям конкурентных преимуществ на товарном рынке, на котором они осуществляют свою деятельность, нарушало бы баланс между конституционными гарантиями самостоятельности местного самоуправления при управлении муниципальной собственностью и конституционными принципами свободы экономической деятельности и защиты конкуренции.

Постановление от 24 апреля 2025 года № 17-П Поддержание конкуренции как публичный интерес, подлежащий учету при регулировании отношений в области приватизации публичной собственности, закрепленной за унитарными предприятиями (пункт 2.2, абзац пятый)

[…] регламентируя отношения, возникающие при отчуждении частным лицам объектов государственной и муниципальной собственности, закрепленных за унитарными предприятиями, федеральный законодатель обязан установить надлежащие процедуры перехода имущества в частную собственность, с тем чтобы обеспечить сбалансированное сочетание интересов продавцов-предприятий, нацеленных на самостоятельное и свободное осуществление экономической деятельности, и покупателей их имущества, заинтересованных в предсказуемом и стабильном обладании правомерно приобретенным имуществом, с интересами соответствующего публично-правового образования, заключающимися в охране государственной (муниципальной) собственности и поддержании принципа конкуренции при отчуждении этого имущества частным лицам, а также интересами работников унитарных предприятий в стабильной деятельности последних.

Возможность распространения процедуры торгов на отчуждение имущества, закрепленного за муниципальными унитарными предприятиями (пункт 4.1, абзац седьмой)

Обязательное проведение торгов применительно к [отчуждению имущества, закрепленного за унитарным предприятием] выступает ограничением права унитарного предприятия на свободу осуществления предпринимательской деятельности, равно как и права публичного собственника по своему усмотрению определять юридическую судьбу имущества, и не вступает в противоречие с конституционным принципом соразмерности ограничения прав на основании закона (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации), поскольку за счет предоставления всем заинтересованным лицам равного доступа к муниципальному имуществу поддерживается конкуренция, обеспечивается профилактика правонарушений коррупционной направленности, что способствует максимальной эффективности использования публичной собственности в интересах населения соответствующего публично-правового образования.

Постановление от 8 июля 2025 года № 28-П Возможность и условия признания договора коммерческой концессии недействительными в связи с нарушением требований антимонопольного законодательства (пункт 5)

[…] действительность условий договора с точки зрения частноправовых обязательственных отношений и их законность (включая соответствие антимонопольному законодательству) не тождественны друг другу. Гражданское законодательство принципиально не исключает ситуаций, при которых сделка может сохранять действительность даже в отдельных случаях противоречия ее закону до тех пор, пока она не будет признана недействительной в судебном порядке.

Кроме того, учитывая необходимость рассмотрения того или иного законодательного предписания не изолированно, а в системе действующего правового регулирования, следует иметь в виду и то, что включение его в нормативный акт, традиционно относимый к одной из отраслей права, тем более кодифицированный (например, в Гражданский кодекс Российской Федерации), предполагает констатацию отраслевой (применительно к оспариваемой норме – гражданско-правовой) природы или ограниченного предмета регулирования (в настоящем деле – договора коммерческой концессии) такого предписания, которое, несмотря на его расположение законодателем в отраслевом кодексе, может иметь иную правовую природу (например, нормы о государственной регистрации договора, перехода права, о лицензировании деятельности и т.п.) и (или) двойственный предмет регулирования [особенно если в соответствующей норме прямо сделана отсылка к законодательству иной отраслевой принадлежности]. […] Соответственно, применение такой нормы тем более не должно осуществляться вне связи с нормами иной отраслевой принадлежности и иного предмета регулирования, призванными воздействовать на поведение сторон хотя и различными методами, но применительно к

одним и тем же отношениям. Будучи прямым следствием деятельности в экономической сфере, антимонопольные требования и ограничения также неразрывно с нею связаны. Их применение, таким образом, в большей степени обусловлено деятельностью субъекта в рамках гражданских правоотношений.

[…]

Допустимость включения в договор коммерческой концессии [таких условий, как негативное обязательство пользователя не осуществлять реализацию аналогичных товаров, выполнение аналогичных работ или оказание аналогичных услуг с использованием товарных знаков или коммерческих обозначений других правообладателей] объясняется тем, что в рамках указанных отношений правообладатель, по существу, предоставляет контрагенту готовую модель осуществления коммерческой деятельности, что предполагает использование последним комплекса исключительных прав, деловой репутации и коммерческого опыта правообладателя в определенном объеме […], передачу пользователю технической и коммерческой документации и предоставление иной информации, а также, по общему правилу, техническое и консультативное содействие, включая содействие в обучении и повышении квалификации работников и т.п. […]. Соответственно, реализация пользователем предоставленных ему правообладателем возможностей при одновременном продвижении на рынке товаров конкурентов может при определенных обстоятельствах рассматриваться как несправедливое осуществление предпринимательской деятельности, не соответствующее принципу добросовестной конкуренции.

Вместе с тем исходя из содержания [действующего законодательства] сама по себе возможность того, что и такие ограничительные условия, несмотря на их прямое упоминание в Гражданском кодексе Российской Федерации в качестве допустимых, с учетом состояния соответствующего рынка и экономического положения сторон окажутся противоречащими антимонопольному законодательству, принципиально не исключается, хотя риск признания их таковыми значительно снижается благодаря тому, что [антимонопольным законодательством] предусматривается, помимо прочих, специальный иммунитет в отношении [обезличено] коммерческой концессии.

Соответственно, [правило о признании ограничительных условий договора коммерческой концессии недействительным в действующем законодательстве сформулировано как подлежащее] применению с учетом не любых, а определенных обстоятельств, к которым относятся: состояние рынка, включая наличие тех или иных факторов общего характера, оказывающих воздействие на широкий круг хозяйствующих субъектов, в том числе чрезвычайные ситуации, ограничительные (санкционные) меры, резкое возрастание или уменьшение спроса на те или иные категории товаров и т.п., а также экономическое положение сторон, при оценке которого следует руководствоваться принципами равенства, добросовестности и разумной осмотрительности. В этом смысле [соответствующее] законоположение содержит предписания, которые следует рассматривать как являющиеся составными элементами механизма публично-правового, а именно антимонопольного, регулирования. Установление же в антимонопольном законодательстве (включая соответствующие нормы, содержащиеся в Гражданском кодексе Российской Федерации) исключений (иммунитетов) из общих ограничений, в том числе для договоров коммерческой концессии, может означать, что основанием для признания условий так

их договоров недействительными может являться не любое негативное воздействие на состояние конкуренции, а имеющее существенный характер и в связи с этим потенциально предсказуемое для хозяйствующего субъекта (тем более если он занимает на соответствующем товарном рынке доминирующее положение, а потому предположительно обладает необходимой информацией и квалификацией). К имеющим существенное негативное влияние на конкуренцию, с учетом особенностей конкретной экономической деятельности, могут быть отнесены, в частности, нарушения, связанные со злоупотреблением хозяйствующим субъектом своим правом – в том числе совместно с другими предпринимателями при объединении с ними своей деятельности, например, по договору коммерческой концессии – способами, прямо в таком качестве указанными в законе.

Возможность признания недействительными ограничительных условий договора коммерческой концессии в случае их признания несоответствующими антимонопольному законодательству антимонопольным органом в рамках административной процедуры (пункт 6, абзац пятнадцатый)

[…] признание антимонопольным органом условий договора коммерческой концессии противоречащими – с учетом состояния соответствующего рынка и экономического положения сторон – антимонопольному законодательству, а также выдача им на этом основании предписания о необходимости устранения нарушения сами по себе не влекут признания недействительности таких договорных условий, для чего, по общему правилу, требуется обращение в суд с исковыми требованиями. Соответственно, не является основанием для признания договора коммерческой концессии недействительным и отказ в требовании о признании недействительным предписания антимонопольного органа, вынесенного в указанной административной процедуре. Кроме того, до признания судом недействительным договора коммерческой концессии полностью или в части (кроме случаев, когда договор считается ничтожным […]) к сторонам такого договора не могут быть применены частноправовые последствия недействительности сделки […], а также обусловленные таким признанием меры публично-правовой ответственности.

Поделиться