об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина [обезличено] на нарушение его конституционных прав статьей 169 и подпунктом 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктами «в», «г» части второй и частью второй1 статьи 6 Федерального закона «О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», а также статьей 17 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» город Санкт-Петербург 29 сентября 2026 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе [обезличено], судей [обезличено], [обезличено], [обезличено], [обезличено], [обезличено], [обезличено], [обезличено], [обезличено], [обезличено], рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина [обезличено] к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации установил:

1. [обезличено] оспаривает конституционность пунктов «в», «г» части второй статьи 6 Федерального закона от 8 мая 1994 года № 3-ФЗ «О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», в силу которых сенатор Российской Федерации, депутат Государственной Думы не вправе заниматься предпринимательской или другой оплачиваемой деятельностью, кроме преподавательской, научной и иной творческой деятельностью (при этом преподавательская, научная и иная творческая деятельность не может финансироваться исключительно за счет средств иностранных государств, международных и иностранных организаций, иностранных граждан и лиц без гражданства, если иное не предусмотрено международным договором или законодательством Российской Федерации), а также участвовать в деятельности по управлению хозяйственным обществом или иной коммерческой организацией, в том числе входить в состав таких органов управления коммерческой организации, пребывание в которых невозможно без специального личного волеизъявления, а также участвовать в работе общего собрания как высшего органа управления хозяйственного общества, за исключением участия на безвозмездном основании.

ной основе в деятельности коллегиального органа организации на основании акта Президента Российской Федерации или акта Правительства Российской Федерации с уведомлением соответствующей палаты Федерального Собрания Российской Федерации.

Также заявителем оспаривается часть вторая1 статьи 6 указанного Федерального закона, в силу которой в случае, если владение сенатором Российской Федерации или депутатом Государственной Думы приносящими доход ценными бумагами, акциями (долями участия в уставных капиталах организаций) может привести к конфликту интересов, он обязан передать принадлежащие ему указанные ценные бумаги, акции (доли участия в уставных капиталах организаций) в доверительное управление в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Кроме того, заявителем ставится под сомнение конституционность статьи 169 «Недействительность сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка или нравственности» и подпункта 8 пункта 2 статьи 235 «Основания прекращения права собственности» ГК Российской Федерации, а также статьи 17 Федерального закона от 3 декабря 2012 года № 230-ФЗ «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам», устанавливающей полномочия Генерального прокурора [обезличено] и подчиненных ему прокуроров при осуществлении контроля за расходами лиц, замещающих (занимающих) одну из должностей, указанных в статье 2 данного Федерального закона.

Как следует из представленных материалов, решениями районного суда общей юрисдикции, с которыми согласились суды вышестоящих инстанций, удовлетворены исковые требования Генерального прокурора [обезличено] об обращении в доход Российской Федерации принадлежащего заявителю, являвшемуся депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации второго созыва и ряду юридических лиц, взаимосвязанных с заявителем, имущества, в отношении [обезличено] не представлены сведения о его приобретении на законные доходы.

По мнению заявителя, оспариваемые нормы не соответствуют Конституции Российской Федерации, а именно ее статьям 1, 19, 35 (часть 3), 46, 54 и 55 (часть 2), поскольку:

пункты «в», «г» части второй и часть вторая1 статьи 6 Федерального закона «О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» допускают свое применение с обратной силой, позволяя квалифицировать как нарушение законодательства о противодействии коррупции действия лиц, совершенные в период, когда установленные данными законоположениями запреты не действовали;

подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК Российской Федерации и статья 17 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» применяются к отношениям, возникшим до 1 января 2013 года, без установления факта приобретения имущества на доходы, полученные непосредственно от нарушения антикоррупционных запретов, действовавших в период совершения деяний, нарушая тем самым принцип запрета обратной силы закона и право на судебную защиту;

статья 169 ГК Российской Федерации допускает изъятие в доход государства имущества исключительно на основании факта нарушения антикоррупционных запретов, без доказывания причинно-следственной связи между совершенным деянием коррупционной направленности и возникновением прав на конкретное изымаемое имущество, а также без учета отсутствия конфликта интересов как обязательного элемента состава правонарушения.

2. Конституционный Суд Российской Федерации изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.

Принятие эффективных мер по противодействию коррупции является одним из важнейших условий обеспечения конституционной законности, правового равенства, взаимного доверия государства и общества (статья 15, часть 2; статья 19, часть 1; статья 751 Конституции Российской Федерации). Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что правовая демократия, чтобы быть устойчивой, нуждается в действенных средствах ее охраны от злоупотреблений и криминализации публичной власти, легитимность которой во многом обусловлена доверием народа. Россия как правовое демократическое государство призвана принимать надлежащие меры для обеспечения безопасности личности, общества и государства от противоправных посягательств, которые затрагивают права и свободы личности и одновременно направлены против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, а также меры для противодействия коррупции, включая предупреждение незаконного обогащения лиц, осуществляющих публичные функции (статья 71, пункты «в», «г», «м», «о», Конституции Российской Федерации) (постановление Пленума от 25 апреля 2006 года № 8 "О судебной практике по делам, связанным с преступлениями, предусмотренными статьями 273, 274, 275, 276, 277, 279, 281, 282, 284, 285, 286, 287, 288, 289, 290, 291, 293, 294, 295, 296, 297, 298, 299, 300, 301, 302, 303, 304, 305, 306, 307, 308, 309, 310, 311, 312, 313, 314, 315, 316, 317, 318, 319, 320, 321, 322, 323, 324, 325, 326, 327, 328, 329, 330, 331, 332, 333, 334, 335, 336, 337, 338, 339, 340, 341, 342, 343, 344, 345, 346, 347, 348, 349, 350, 351, 352, 353, 354, 355, 356, 357, 358, 359, 360, 361, 362, 363, 364, 365, 366, 367, 368, 369, 370, 371, 372, 373, 374, 375, 376, 377, 378, 379, 380, 381, 382, 383, 384, 385, 386, 387, 388, 389, 390, 391, 392, 393, 394, 395, 396, 397, 398, 399, 400, 401, 402, 403, 404, 405, 406, 407, 408, 409, 410, 411, 412, 413, 414, 415, 416, 417, 418, 419, 420, 421, 422,

новления от 29 ноября 2016 года № 26-П, от 4 июля 2022 года № 27-П и от 1 октября 2024 года № 42-П).

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 31 октября 2024 года № 49-П также особо подчеркивал, что в основание требований прокуроров об обращении в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, замещающим (замещавшим) публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции, может быть положен не только факт формального несоответствия расходов законным доходам и отсутствие сведений, подтверждающих законность получения денежных средств, когда источники происхождения имущества могут оставаться невыявленными, а незаконность их презюмируется (статья 17 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам», статья 82 Федерального закона от 25 декабря 2008 года № 273-ФЗ «О противодействии коррупции»), но и установление того, что приобретение имущества обусловлено совершением указанным лицом противоправных деяний коррупционной направленности. Фактически в данном случае речь идет об обращении в доход Российской Федерации соответствующего имущества на основании доказанного факта его незаконного приобретения, что является более строгим критерием по сравнению с презумпцией незаконности, предусмотренной законом.

тва не столько в качестве имущества, в отношении [обезличено] в установленном порядке не было представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законно полученные доходы, сколько в качестве имущества, в отношении [обезличено] установлено, что оно приобретено посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности (включая несоблюдение антикоррупционных запретов). Установление такого источника приобретения имущества означает, что оно приобретено не на законные доходы, что согласуется с предусмотренной в подпункте 8 пункта 2 статьи 235 ГК Российской Федерации, Федеральном законе «О противодействии коррупции» и Федеральном законе «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» правовой целью обращения в доход Российской Федерации имущества, в отношении [обезличено] не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы.

Тем самым обращение в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, замещающим (замещавшим) публично значимую должность (в том числе указанную в части 2 статьи 2 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам»), требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции, является особой формой правового государственного принуждения, преследующей наряду с уголовно-правовыми и административно-деликтными мерами конституционно значимую публичную цель борьбы с деяниями коррупционной направленности.

При этом, когда требование прокурора [обезличено] на совершении лицом, замещающим (замещавшим) публично значимую должность, конкретных деяний коррупционной направленности, в результате которых приобретено имущество, об обращении которого в доход Российской Федерации подан иск, предполагается доказывание прокурором совершения таких деяний – что подразумевает установление факта нарушения антикоррупционных запретов и ограничений, действующих на момент их совершения, в том числе предусмотренных положениями Федерального закона «О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», – причинно-следственной связи между ними и последующим приростом имущества ответчика, т.е. факта извлечения противоправного дохода за счет своего положения, с его помощью или под его прикрытием.

Тем самым положения статьи 169 и подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК Российской Федерации, а также статья 17 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в обозначенных в жалобе аспектах.

Что же касается пунктов «в», «г» части второй и части второй1 статьи 6 Федерального закона «О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», то, оспаривая их конституционность, заявитель, по существу, выражает несогласие с квалификацией его деяний как нарушающих ограничения и запреты, направленные на противодействие коррупции. Вместе с тем разрешение подобного рода вопросов связано с установлением и исследованием фактических обстоятельств конкретного дела и, как и оценка законности и обоснованности правоприменительных решений по конкретному делу, не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации определенную статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации »

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации » Конституционный Суд Российской Федерации определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина [обезличено], поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации », в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации [обезличено] № 3209-О

Поделиться